Сайт personalhistory.ru


Юрий Иванович Сафронов. СПб Екатерининский институт

Материалы семейного архива и результаты архивного поиска
72-й выпуск Дополнительные материалы Бомба для русского генерала

СМОЛЕНСКОЕ ДВОРЯНСТВО
3
МОСКВА
1999


42

Н. О. и Ю. И. Сафроновы
72-Й ВЫПУСК ЕКАТЕРИНИНСКОГО ИНСТИТУТА

Училища Ордена Св. Екатерины в С.-Петербурге (или Екатерининский институт, как сокращенно называли обычно это училище) был основан императором Павлом I для бедных благородных девиц. Каждая дама, имевшая орден Св. Екатерины, обязана была вносить на содержание заведения определенную долю от всего имеющегося у нее дохода. Первой смотрительницей института была гроссмейстер ордена Св. Екатерины - супруга императора Мария Федоровна. После смерти Марии Федоровны все благотворительные учебные заведения принимали под свое покровительство следующие императрицы. На содержание института, в котором воспитывалось 200 девиц, тратилось ежегодно 60 тысяч рублей. Обучение длилось шесть лет и принципиально не отличалось от обучения в Смольном институте. Как говорят документы той давней поры, перед преподавателями и воспитателями ставилась задача “подготовить девиц к будущему их состоянию и не выводить их из того круга, который природа для них начертала, ... остерегаться, чтобы не дать им новых потребностей и даже знаний, которые могут обратиться в тягость их родителям, когда они возвратятся домой”.

Институту был выделен Итальянский дворец на Фонтанке, выстроенный еще в 1711 г. Петром Первым для его дочери Анны. В 1796 г. было решение отдать этот дворец под военно-сиротский дом, но в 1800 г. задумали поместить там вновь организованное Екатерининское училище. Однако, дворец к тому времени очень обветшал, и потому его снесли, а на его месте Дж. Кваренги построил в 1804-1807 гг. существующее поныне здание длиной 64 сажени, выстроенное в стиле классицизма и окруженное садом. Институт и просуществовал здесь до самого 1917 г. Это красивое здание на Фонтанке 36 ныне используется национальной публичной библиотекой.

Фотография от 13 мая 1914 г. (ст. стиля), запечатлевшая институток 72-го выпуска, сохранилась в семье потомков одной из выпускниц - Татьяны Михайловны Огранович, окончившей институт с серебряной медалью (которую, кстати, она не сумела выкупить за недостатком лишних денег). Отец ее Михаил Александрович Огранович, генерал-лейтенант, бывший начальник Трубочного завода в Петербурге, умер в 1912 г. Мать, Ольга Николаевна Калошина, в первом браке была за И.П. Верховским (Александр Иванович Верховский, военный министр Временного правительства в сентябре-октябре 1917 года, - ее сын от первого брака). Училась Татьяна Михайловна очень хорошо, а в изучении математики и Закона Божьего проявила такие незаурядные способности, что преподаватели этих наук, солидные серьезные мужи, подарили ей свои фотографии с надписями: “Блестящему математику Тане Огранович ...“. Во время 1-й мировой войны, окончив курсы хирургических медсестер,

Татьяна Михайловна работала сначала в госпитале в Ивангороде, где была награждена серебряной медалью “За храбрость” на Георгиевской ленте. Затем была переведена на Юго-Западный фронт в Собственный Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны госпиталь. В 1916 г. Татьяна Михайловна поступила на Высшие женские курсы, но революционный вихрь сломал все жизненные планы.

В 1918 г. Татьяна Михайловна была не только свидетельницей первого ареста своего брата Александра Ивановича Верховского, но и его спасительницей. Когда пришли с внезапным обыском, у Александра Ивановича был пистолет, который он не сдал. Это была верная смерть: царский офицер с оружием - даже не стали бы разбираться. Сестра спрятала пистолет под фартуком. Она хорошо понимала, чем это грозит, но ни секунды не колебалась. Так в семье и сохранилось предание: “Таня спасла брата”. Дальнейшая же его судьба от нее не зависела.

В 1920 г. Татьяна Михайловна вышла замуж за Александра Лукича Ротача, архитектора, впоследствии руководителя реставрационными работами Исаакиевского Собора, Александрийской колонны и других памятников архитектуры. Он был один из тех, чьими стараниями останавливался снос многих памятников во время революционных лет, в том числе - Петру Первому. Их сын Олег Александрович Ротач воевал во время Великой отечественной войны под Ленинградом (на фронте он был ранен). Татьяна Михайловна во время блокады долгое время оставалась в Ленинграде, потом была эвакуирована. Она мало рассказывала о тех ужасных днях и только говорила, что “грудь у нее стала плоская, как у мальчика, даже вдавалась внутрь, а на лице не было ничего, кроме носа, даже глаза ввалились и рот нельзя было различить”. Татьяна Михайловна хорошо знала три языка: английский, французский, немецкий. Впоследствии, окончив курсы стенографии и машинописи, работала переводчицей в издательстве “Иностранная литература”.

И внешность и темперамент Татьяны Михайловны были весьма необычны и примечательны. Достаточно вспомнить, что в труднейшие постреволюционные времена она обучилась даже ... сапожному делу. А 68 лет от роду получила водительские права! Худой она оставалась до конца дней: узкое удлиненное лицо, глубоко посаженные темные выразительные глаза, белая шелковая чалма на голове, волнистые темные волосы, старомодные поношенные, но изящные костюмчики и блузки, неизменный лорнет и папироса. Она резко выделялась из толпы: держалась прямо, с достоинством, никогда не спешила и не суетилась, все делала не торопясь. В фильме “Гамлет” Г. Козинцева Татьяна Михайловна снималась в роли фрейлины Офелии, у нее даже был эпизод с крупным планом. Она, не будучи профессиональной' актрисой, не чувствовала себя скованной перед камерой (видимо, вспоминала манеры и танцы, которым ее учили в


43

Выпуск Екатерининского института 1914 года

44
институте) и с удовольствием снималась в этом фильме. Огромной ее заслугой является то, что она сохранила весь семейный архив. И это в то время, когда за одну лишь фотографию ее братьев-пажей можно было получить срок.

Некоторых из сокурсниц Татьяны Михайловны Огранович удалось узнать благодаря сохранившемуся в семье альбому личных портретов с дарственными надписями. Надо заметить, что ошибки опознания не исключены, т.к. некоторые портреты с подписями выполнены в профиль. Итак, имена выпускниц Екатерининского института 1914 года (в скобках даны адреса их родителей).

В первом ряду: 1-я справа Елена Сергеевна Еленевская, день рождения 20 мая (?), день именин 21 мая (Крепость Осовец, 61-й Владимирский пехотный полк); 2-я справа Ольга Александровна Маковская, день рождения 11 января, именин 11 июля (Петербург, Пантелеймоновская 14/21); 3-я справа Наталья Гавриловна Фаробина, день рождения 12 марта, именин 26 августа (Петербург, Левашовский пр. 2, кв.2).

Во втором ряду: 1-я справа Наталья Болеславовна Ковалевская, день рождения 1 февраля, именин 26 августа (Гатчина, Мариинская (?) ул., д.27); 2-я справа Ася Богоявленская: 1-я слева Татьяна Михайловна Огранович, день рождения 1 января 1898г., именин 12 января (Петербург, Троицкая ул. 23).

В третьем ряду 1-я справа Ксения Владимировна Лебединец, день рождения 21 ноября, именин 24 января (Кременец Волынской губ., дом Крафта); 2-я справа София Дмитриевна Горонович, день рождения 24 августа, день 17 сентября (Луга, д.81, угол Покровской и Болотной); 4-я справа Ольга Владимировна Безобразова, именин 11 июля (Петербург, Миллионная 38). Отец ее - генерал от кавалерии, дядя ее А.М. Безобразов - статс-секретарь Императора Николая II); 5-я справа Татьяна Юрьевна Аничкова, день рождения 30 июля, именин 12 января (Петербург (?), Усачев пер. 13); 1-я слева Наталья Петровна Ваксмут, день рождения 1 ноября, именин 26 августа (Сувалки (?), Управление воинского начальника).

В четвертом ряду 1-я справа Софья Модестовна Розеншильд-Паулин, день рождения 27 декабря, именин 17 сентября (Петербург, Широкая 48, кв.24); 3-я справа Зинаида Евгеньевна Шендрик, день рождения 8 октября, именин 11 октября; 4-я справа княжна Мария Владимировна Трубецкая, день рождения 19 марта, именин 1 апреля (Киев, Фундуклеевская 21).

По окончании Училища все сокурсницы расписались под общей фотографией и дарили на память друг другу личные фотографии с добрыми пожеланиями - они еще не знали, что ждет их впереди. По этим подписям можно предположить, что среди неопознанных нами сокурсниц есть следующие: Евгения Васильевна Белова, Агриппина Александровна Корнилова, Елизавета Гавриловна Евфимьева, Елизавета Александровна Карабанова, Мария Семеновна Панченко, Ольга Васильевна Трояновская; Евгения Леонидовна Файвишевич, Антонина Евгеньевна Енквист, Елена Николаевна Звегинцова


Дополнительные материалы

Юрий Сафронов:

Посылаю материалы, относящиеся к Екатерининскому училищу. Это лишь небольшая часть архива. Дополнительно сообщаю такие сведения: кн-на Мария Владимировна Трубецкая родилась в Киеве 26.03.1897, ск. в Киеве 26.03.1976.

Ольга Владимировна Безобразова, по мужу Стахович, род. 24.11.1896. ск. в Зальцбурге 10.01.1973 г. на 77-м году жизни. (Безобразовы и Стаховичи - отдельная очень интересная тема, есть переписка с ее сыном, вернувшимся в современную Россию. О ее отце -генерале Владимире Безобразове, сведения в моей книге «Дневник подпоручика Лейб-Гвардии Егерского полка М.М.Печковского, тираж всего 200 экз).

Таким образом, из всего числа выпуска 1914 года, на сегодняшний день известно всего о судьбе трех институток.

Направляю также свою статью из журнала «История Петербурга» С.58-65 об отце Татьяны Огранович – генерале Михаиле Александровиче Ограновиче и, значит, об обстановке, в которой протекало ее детство.

Также направляю обложку моей последней книги «Дневник Верховского», изд. «Вече». Здесь раскрыта вся подноготная сараевских выстрелов, опрокинувших старый миропорядок. Книга основана на дневнике капитана Верховского, командированного в Сербию в 1914 году.
— 1 —

72-й выпуск института.
— 2 —

Автографы воспитанниц на групповом снимке.
— 3 —

Ю.И. Сафронов. «Дневник Верховского», изд. «Вече».
ПРЕДИСЛОВИЕ
Часть первая. ПРАВДА И ЛОЖЬ О СОБЫТИЯХ В БЕЛГРАДЕ В 1914 ГОДУ
Глава I. ПРЕЛЮДИЯ К ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ
Глава II. АЛЕКСАНДР ВЕРХОВСКИЙ В СЕРБИИ
Глава IIІ. ВЕРСИИ, ЛЕГЕНДЫ И ФАКТЫ
Глава IV. РОДОВОЕ ПРОКЛЯТИЕ. ЧЕМУ БЫТЬ, ТОГО НЕ МИНОВАТЬ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Часть вторая. СЕРБСКИЙ ДНЕВНИК ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КАПИТАНА АЛЕКСАНДРА ВЕРХОВСКОГО
БИОГРАФИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ К "СЕРБСКОМУ ДНЕВНИКУ" А.И. ВЕРХОВСКОГО
Часть третья. АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ВЕРХОВСКИЙ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ НА ФОНЕ ЭПОХИ
Глава I. ПРЕДКИ РОДНЫЕ И НЕРОДНЫЕ
Глава II. ДЕТСКИЕ ГОДЫ. НАЧАЛО ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ
Глава IIІ. УЧАСТИЕ В ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ
Глава IV. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. СЕВАСТОПОЛЬСКОЕ "ЧУДО"
Глава V. КОМАНДУЮЩИЙ МОСКОВСКИМ ВОЕННЫМ ОКРУГОМ
Глава VI. УЛЬТИМАТУМ ВОЕННОГО МИНИСТРА.
Глава VII. ВЧЕРА БЫЛО РАНО, ЗАВТРА БУДЕТ ПОЗДНО
Глава VIII. РОССИЯ НА ГОЛГОФЕ
Глава IX. ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ
Глава Х. В СТЕНАХ АКАДЕМИИ РККА
Глава XI. В СЕВЕРО-КАВКАЗСКОМ ВОЕННОМ ОКРУГЕ (СКВО). ДЕЛО "ВЕСНА»
Глава XII. НА ТРУДНОМ ПЕРЕВАЛЕ
СПИСОК АРХИВНЫХ ИСТОЧНИКОВ
— 4 —

Ю.И. Сафронов. «Дневник подпоручика Лейб-Гвардии Егерского полка М.М.Печковского».
— 5 —

Тетрадь.
— 6 —

Обложка.
— 7 —

Сад во дворе Ек. ин-та.
— 8 —

Сад во дворе. Современный снимок.
— 9 —

Столовая.
— 10 —

Мария Владимировна Трубецкая 26(14).03.1897 Киев, ск. 16.03.1976 Киев
— 11 —

Запись о Трубецкой.
— 12 —

Герб Ограновичей.
— 13 —

Герб Трубецких.


История Петербурга. № 4 (38)/2007


58

К 100-летию события
Бомба для русского генерала
Ю. И. Сафронов

С авторскими правками 30.11.2016

Начало XX века ознаменовалось тяжелыми для России событиями. Война с Японией, как следствие ее - экономические трудности усилили в обществе разрушительные тенденции. Империя содрогалась от бунтов, покушений на государственных деятелей, чиновников, военных. В столице Российской империи за 1904-1906 годы террористами были убиты министр внутренних дел В. К. Плеве (15 июля 1904 г.) и главный военный прокурор В. П. Павлов (27 декабря 1906 г.). В Москве был убит бомбой генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович (4 февраля 1905 г.). В Саратове в доме губернатора П. А. Столыпина был убит военный министр В. В. Сахаров (22 ноября 1905 г.). В Финляндии пал жертвой покушения генерал-губернатор Н. И. Бобриков (3 июня 1904 г.).

Затем террористы принялись за чиновников рангом ниже и генералов. Были организованы покушения на графа А. П. Игнатьева (декабрь 1906 г.), генералов Ренненкампфа и Рейнбота (30 октября 1906 г.). Два последних были неудачными для террористов. В провинции были сожжены 2000 помещичьих усадеб, о чем с радостью поведал находившейся в США председатель кадетской партии П. Н. Милюков.

Среди экономических потерь уничтожение помещичьих усадеб вызывает особенное сожаление, поскольку эти усадьбы были в то время едва ли не единственными источниками культуры в провинции. Горели усадьбы, а с ними история России - письма, бесценные документы, картины, старинная мебель. В этой части сбылось предсказание В. О. Ключевского, отмечавшего с горечью: «...чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее» 1.


Михаил Александрович Огранович
(личный архив автора)

По какому признаку террористы намечали свои жертвы, можно легко догадаться. В первую очередь к убийству намечались добросовестные работники, «царские слуги» (по-современному - государственники), которые пытались всеми силами противостоять грозящему хаосу. Именно в то тяжкое время о. Иоанн Кронштадтский предупреждал: «Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению» 2.

Одним из генералов, намеченных к уничтожению террористами, был начальник Санкт-Петербургского трубочного завода генерал-майор (впоследствии генерал-лейтенант) М. А. Огранович *.

Огранович происходил из древнего малороссийского рода, к середине XIX века обедневшего и жившего в основном за счет службы Российскому государству. Среди его родственников были такие известные военные, как командир ЛГВ Первой артиллерийской бригады генерал-лейтенант Николай Степанович Огранович (его мать принадлежала к известному в России роду Милорадовичей). Павел Павлович Огранович был последний до Февральской революции старший офицер на крейсере «Аврора». Тогда командир крейсера Никольский был убит, а П. П. Огранович был ранен и чудом остался жив 3.

М. А. Огранович родился в деревне Саловка Лубенского уезда Полтавской губернии 1 октября 1848 года. Когда подошло время учиться, мать решила, следуя традиции, определить сына в Морской кадетский корпус, поскольку среди предков Ограновичей было множество морских офицеров. Существует даже мыс Ограновича ** в бухте залива Петра Великого. Но когда подошел срок и нужно было ехать в далекий холодный Петербург, мать пожалела сына и определила его в Петровский Полтавский кадетский корпус, который Огранович окончил в 1866 году. С того времени началась военная карьера будущего генерал-лейтенанта: в 1869 году он окончил с отличием курс наук в Петербургском Михайловском артиллерийском училище, причем имя его было занесено на почетную мраморную доску. Затем снова учеба - уже в Михайловской артиллерийской академии, которая была окончена по первому разряду в 1875 году, и началась служба в Гвардейской конной артиллерии. С 14 декабря 1876 года молодой офицер служил на Патронном заводе, и после ряда ответственных должностей за отличие по службе он был произведен в генерал-майоры, а с 29 мая 1900 года утвержден в должности начальника Трубочного завода. Служебное рвение Ограновича не осталось незамеченным, об этом свидетельствуют многочисленные награды, денежные премии, повышение по службе. Среди наград был даже такой экзотический орден, как Китайский орден Двойного Дракона I степени III класса 4.


* Происхождение фамилии до конца неясно. В старину писалась как «Корнеевич».
** На полуострове Песчаный, западное побережье Амурского залива. Назван, вероятно, в начале 80-х гг. XIX в. по фамилии командира парохода «Амур» капитана II ранга В. М. Ограновича. До того носил название мыс Бабкова (вероятно, искаженное - Бабкина).
59

Разгром помещичьей усадьбы. 1905 г. Худ. Н. И. Шестопалов

Огранович был членом Географического общества, Общества попечительства о бедных детях артиллерийских офицеров, Общества призрения калек несовершеннолетнего возраста, почетным попечителем училища для рабочих при Трубочном заводе.

Трубочный завод был основан в 1869 году на острове Голодай по Уральской улице (трубки выполняли роль взрывателя в артиллерийских снарядах). В 1922 году завод был переименован в Завод имени М. И. Калинина и существует на том же месте до сего дня. В 1946 году рабочие рассказывали следующую поучительную историю, произошедшую в 1906 году: «Однажды во время очередного унизительного обыска, которому подвергались все рабочие перед выходом из завода, с одним из них обошлись особенно грубо, оборвали даже все пуговицы на его пальто. Это вызвало волнение в цехах, и мы выбрали делегацию, которая во главе с Михаилом Ивановичем [Калининым] отправилась объясняться с начальником завода [Ограновичем]. “Вы не имеете права так относиться к людям, которые кормят вас и всю Россию!” - бросил ему в лицо Михаил Иванович. И вот на другой день возмущенные рабочие увидели вывешенный на стене приказ об увольнении токаря Калинина с завода - “за неуместные разговоры с начальством”. А вскоре он был выслан из Петербурга» 5.

Были и обратные примеры. Узнав о тяжелейшем материальном положении рабочего, уволенного за участие в забастовке, у которого умер отец, а на руках остались мать, два брата и две сестры, Калинин пришел к начальнику завода Ограновичу и попросил за него. Рабочий Андрей Кутейников был принят обратно 6.

Нужно сразу оговориться, что члены РСДРП отвергали в то время террор. Известно, что террором занималась сильная, сплоченная партия социалистов-революционеров (эсеров), и особенно ее боевая организация. Эта организация сумела развязать непрекращавшийся террор и создать для правительственных кругов обстановку кошмарного сна, переданную Андреем Белым в романе «Петербург». «Герои террора», такие как Каляев, Сазонов, Савинков и другие готовы были жертвовать жизнью во имя своих идеалов.

Смута на заводе началась еще в 1904 году. В этой связи может показаться интересным пример отношения к начальнику завода генералу Ограновичу некоторых политизированных рабочих, создавших на оборонном заводе сразу два социал-демократических кружка. В книге, посвященной 100-летию завода, это освещалось так. На празднике по случаю 35-летия завода члены РСДРП решили сделать начальству «сюрприз»: «...главным действующим лицом праздника был сам начальник завода генерал-майор М. А. Огранович, который начал свою службу тоже 35 лет назад. Во дворе завода собралась многотысячная толпа рабочих, и, по сценарию праздника, выборные от всех мастерских приветствовали начальника-юбиляра перед началом богослужения. Еще не улетучился запах благовоний от кадила, как к рабочим с речью обратился Огранович - при всех орденах, в парадном мундире, несмотря на душный летний день. Он сожалел о том, что вынужден в праздничной речи говорить о недопустимости крамолы на заводе. Именно в этот момент над толпой взлетели белые листки прокламаций. В поднявшейся суматохе их ловили и рабочие, и офицеры. Появившиеся по звонку помощника начальника завода полковника Перского полицейские принялись разгонять рабочих, искать бросивших листовки.» 7


М. А. Огранович среди мастеровых (личный архив автора)

60

Боевик 1905 г. Худ. Н. А. Касаткин

Решение Петербургского комитета РСДРП 9 января 1905 года было известно: «поддерживать забастовочное настроение». Однако через день ситуация изменилась.

Вышедший к рабочим, собравшимся у заводских ворот, генерал-майор Огранович спросил (в пересказе рабочих): «Хорошо гулять? А что будут есть жены и дети, небось, уже голодные? С завтрашнего дня завод закрываю - гуляйте, слушайте больше студентов и ваших рабочих-смутьянов.» Кончилось дело тем, что на студента, призывавшего продолжать забастовку, рабочие набросились с кулаками 8.

Но все это оказалось детскими шалостями по сравнению с последующими событиями. Исторический документ, публикуется впервые.

Это письмо-рескрипт великого князя Сергея Михайловича было адресовано градоначальнику фон дер Лауницу и было равносильно приказу, поэтому незамедлительно были приняты меры по охране генерала Ограновича.


Секретный рапорт начальника завода М. А. Ограновича. 1903 г.

№ 106

«5» сентября 1906 г.

С-Петербург.

Общ. Охр. Отд. 7 сент. № 300

Канцелярия С-Петербургского Градоначальника. 1-е Д-во

Начато 5/ IX-1906 Секретно

№ 40

6/IX

Охр: отныне усилить наблюдение и охрану

Владимир Федорович

Утром 1 сего сентября на квартиру начальника трубочного завода генерал-майора Ограновича явился пристав 2 участка Васильевской части подполковник фон-Кекъ и сообщил этому генералу, что, согласно полученной им ночью записке революционной партии, в тот же день, 1 сентября, предположено убить бомбой генерала Ограновича при проезде его по улице в 9 часов утра.

Благодаря изложенному генерал Огранович не имел возможности выполнить в тот же день своей служебной поездки; принятыми же приставом мерами было арестовано до тридцати заподозренных лиц из находившихся в указанное время по пути предполагавшегося проезда начальника завода.

Доводя об изложенном до Вашего сведения, Я, с Своей стороны, в виду того, что подобные предупреждения получаются генералом Ограновичем не впервые, нахожу необходимым просить принять соответствующие меры к ограждению этого генерала от грозящей ему опасности.

Пребываю к Вам искренне уважающий Вас Сергей Михайлович (автограф) 9

Незадолго до распоряжения градоначальника Лауница об усилении охраны и наблюдения за домом и передвижении генерала Ограновича, а именно 12 августа 1906 года, в субботу, террористами была взорвана дача премьер-министра П.А. Столыпина на Аптекарском острове. Террористами тогда впервые были применены сверхмощные разрывные снаряды весом в 16 фунтов каждый (всего 19 килограммов взрывчатки). Трое террористов, неся в руках портфели с взрывчаткой, с криками: «Да здравствует свобода! Да здравствует анархия!» бросили одновременно портфели перед собой. В результате 32 человека были убиты, 22 ранены (многие из них остались калеками на всю жизнь). Террористы погибли, сам премьер-министр остался невредимым 10. На следующий день был убит командир ЛГВ Семеновского пока генерал Мин.


61

Способ взрыва кирпичного дома, в котором жил с многочисленным семейством генерал Огранович, мог быть весьма прост. В описании графа С. Ю. Витте, на которого тоже готовили покушение, это выглядело так: в дымовую трубу на бечевке опускали «адскую машину» с часовым механизмом; причем, по мнению взрывотехников, в случае взрыва пострадал бы весь дом. Злые языки тогда утверждали, что Витте, мол, сам или его доброжелатели думали таким образом увеличить популярность экс-премьера 11. (Интересно, что и сейчас этот метод «поднятия престижа» применялся политтехнологами.)

Великий князь Сергей Михайлович вполне доверял генералу Ограновичу как крупному авторитету в артиллерийском деле. Так, по его заданию в Самару была направлена комиссия под председательством генерала Ограновича. В задачу комиссии входило определить на месте участок для строительства трубочного завода, который был заложен 25 мая 1910 года и построен в рекордно короткие сроки. Он был оснащен по последнему слову техники (ныне это завод им. Масленникова).

Несколько слов о Владимире Федоровиче фон дер Лаунице. Родился он 23 августа 1855 года в селе Каргашине Елатомского уезда Тамбовской губернии, в семье генерал-лейтенанта русской армии. Владимир Федорович происходил из древнего прибалтийского рода, представители которого известны в России с XV века. Детство и отрочество Владимира Федоровича проходило в его родовом имении. Известно, что с раннего возраста мальчик отличался необыкновенной честностью, прямодушием и в особенности большой любовью к людям. Большую часть своего времени мальчик проводил среди крестьян - дружил с пастухами, свинопасами, которых угощал принесенными из дома лакомствами. Современники отмечали в нем «доброе, чуткое, любящее сердце» 12. С 1866 года по 1877 год он воспитывался в Пажеском корпусе в Санкт-Петербурге, по окончании которого получил офицерский чин и убыл на войну с Турцией (1877-1878). В Россию вернулся в 1880 году и через три года женился на княжне Марии Александровне Трубецкой. Уйдя в отставку, Владимир Федорович жил сельскохозяйственными заботами. Сохранилось множество свидетельств, дореволюционных и современных, о его любви к крестьянам и крестьянскому труду. Несколько раз Лауниц избирался губернским предводителем дворянства, мировым судьей. В 1901 году Владимира Федоровича призвали на государственную службу - он получил назначение на должность архангельского вице-губернатора, а с 28 августа 1902 года был тамбовским губернатором. Там он проявил себя как незаурядный администратор, не чуждый заботам об отверженных и бездомных, даже за счет личных средств. Во время Саровских торжеств, в присутствии императора Николая II, Лауниц своими организаторскими способностями сумел обеспечить на должном уровне гражданский порядок, охрану и безопасность. Он был замечен императором, получил от него благодарность. В годы революционных брожений Лауниц не поддался общественным настроениям, видя в них опасные для государственных устоев тенденции. Во время беспорядков в Тамбовской губернии он решительно пресек акты насилия, грабежа. Известно, что Тамбовская губерния менее других пострадала от революционных событий начала XX века.


Градоначальник Владимир Федорович фон дер Лауниц

31 декабря 1905 года по именному указу Николая II Владимир Федорович был назначен градоначальником столицы Российской империи, сменив на этом посту генерала Дедюлина. Столица представляла собой в то время сильно криминализированный город. Честность и решительность нового градоначальника были горьким, но целительным лекарством для больного города. В короткий срок Лауниц сумел очистить столицу от хулиганов, поставил заслон на пути организованной преступности, пресекал попытки криминальных кругов взвинчивать цены на продукты питания 13 Были запрещены азартные игры 14

Вся его деятельность на посту градоначальника вызывала бешеную злобу сил разрушения. В революционном списке приговоренных к казни Владимир Федорович стоял на третьем месте после императора Николая II и П. А. Столыпина. Близкие друзья советовали проситься куда-нибудь подальше от Петербурга, но на это следовал ответ: «Останусь, пока нужен государю» 15. Эта идея являлась главной для генерала Лауница, верного присяге. Террористами было совершено 15 покушений на него, поэтому он был, по-видимому, готов ко всему.

Приближалась развязка. На 21 декабря 1906 года в Петербурге было назначено освящение нового отделения по кожным болезням в Институте экспериментальной медицины, находившемся под покровительством принца Ольденбургского, что на Лопухинской улице на Петроградской стороне. Были приглашены граф С. Ю. Витте, П. А. Столыпин, которые не смогли (или не захотели) присутствовать на торжестве. Граф С. Ю. Витте описывал это событие так: «На открытии был градоначальник; после молебна, когда он сходил с лестницы, в него выстрелил революционер-анархист и убил Лауница наповал. Затем и этот революционер был немедленно же убит присутствующими - военными или полицейскими. Кто он такой был - мне неизвестно, да тогда это вообще никому не было известно; поэтому, для того чтобы опознать, кто был этот революционер, употребили следующее довольно оригинальное средство: отрезали ему голову, положили в спиртовую банку и эту банку всем показывали...» 16


62
Известно, что в день гибели Лауница из его служебного кабинета пропали списки террористов, охотившихся за высшими сановниками империи. Видимо, силы зла имели своих агентов уже повсюду. Как следствие этого счет жертв революционного террора многократно увеличился.

Гроб с телом Лауница после отпевания был отправлен на его родину. Известно, что его останки со станции Мальцево до Каргашина несли на руках крестным ходом с хоругвями и иконами. Император Николай II осыпал милостями семью своего верного слуги, а на могилу бесстрашного воина был подарен трехметровый крест черного гранита и голубой хрустальный гроб со словами, которые сохранило народное предание: «Владимир Федорович будет спать в нем, как спящая царевна, но через сто лет он проснется и встанет» 17. Крест чудом сохранился до сего дня.

В этой связи может показаться интересным, что в 2006 году, именно через 100 лет, в архиве было найдено и атрибутировано письмо великого князя Сергея Михайловича к Лауницу. Причем документ был найден случайно, поскольку в описи было ошибочно указано, что это - «Секретное письмо начальника Трубочного завода Ограновича, что на него готовится покушение».

Борьба с Лауницем продолжалась и после его гибели. В 1921 году, невзирая на просьбы крестьян, обращенные к Ленину, не совершать кощунства, местными властями была нарушена могила. Из пулеметов стреляли по гранитному кресту. Хрустальный гроб разбили, находившийся внутри него гроб, в котором непосредственно покоилось тело Лауница, отдали в сельсовет для стирки грязного белья, а генеральские сапоги (15 лет пролежавшие в могиле!) натянул на себя руководитель местного ЧК. По свидетельству очевидцев, он носил их почти до начала Великой Отечественной войны 18. Нужно отметить, что по какой-то причине сапоги в то смутное время упоминались неоднократно. Так, великий князь, историк, Николай Михайлович (брат Сергея Михайловича) перед расстрелом в Петропавловской крепости (29 января 1919 г.) «снял сапоги, бросил их приготовившимся стрелять в него солдатам и не то с иронией, не то с гордостью сказал: “Носите, ребята, все-таки царские”» 19.

Фамилия Лауница на многие десятилетия попала под запрет. Погибла где-то в Харьковском централе его супруга, Мария Александровна. Старший сын Владимир, приговоренный в 1918 году Лубянским трибуналом по обвинению в монархическом заговоре, бесследно исчез в концлагерях. Дочь Мария, в замужестве Лермонтова, вместе с семьей была выслана на строительство Беломорканала. Но, как видим, время все расставляет по своим местам. Давно сгинули в небытие сами террористы-анархисты. Сейчас террор предан анафеме как церковными, так и светскими властями, а улицам, названным ранее в честь известных террористов, возвращены исторические имена.

Сегодня портрет градоначальника В. Ф. Лауница, фактически отдавшего жизнь за царя, висит в Смольном наряду с портретами других градоначальников Санкт-Петербурга. Потомки В. Ф. Лауница по женской линии здравствуют поныне, помнят и гордятся своим прославленным предком. А на Украине, в г. Харькове, планируется открыть мемориальную доску в честь предводителя дворянства Харьковского уезда В. Ф. фон дер Лауница.


Великий князь Сергей Михайлович

Великий князь Сергей Михайлович был генерал-инспектором артиллерии, следовательно, начальником генерала Ограновича. Генерал Мосолов вспоминал о великом князе: «Его управление ведомством вызвало немало нареканий во время войны из-за недостатка снарядов и амуниции в войсках. Будучи постоянно на фронте, он менее поддался растлевающему влиянию Николая Михайловича, но все же не мог оказать поддержки его величеству в момент отречения. Отношения их были, по-видимому, не такие, чтобы государь стал с ним советоваться в критические минуты» 20.

Родился великий князь в Боржоми Тифлисской губернии, где его августейший отец великий князь Михаил Николаевич в течение 19 лет состоял наместником Кавказа и одновременно главнокомандующим Кавказской армией и Кавказским военным округом. Свое имя великий князь получил в честь Святого преподобного Сергия Радонежского Чудотворца, «печальника и молитвенника Русской земли», поскольку родился в день представления славного святого - 25 сентября (8 октября) 1869 года. Августейший отец великого князя Сергея желал, чтобы его державные дети воспитывались в сознании долга перед Богом, Царем и Отечеством. Воспитание проходило в большой строгости и было подобно прохождению строевой службы в полку. Образ воспитания можно назвать спартанским. Спать приходилось на узких железных кроватях с тончайшими матрацами, положенными на деревянные доски. Подъем был в 6 часов утра, затем молитва, холодная ванна, скромный завтрак из чая, хлеба и масла. За нерадение в учебе детей строго наказывали, вплоть до стояния на коленях носом к стенке в течение целого часа. Великий князь Сергей Михайлович «радовал сердце отца тем, что вышел в артиллерию и в тонкости изучил артиллерийскую науку» 21.


63

Службу Великий князь начал в лейб-гвардии Конно-артиллерийской бригаде. Постепенно службой Сергей Михайлович приобретал чины и награды, в 30 лет стал полковником. Состоял «флигель-адъютантом, командиром 2-й его императорского высочества генерал-фельдцейхмейстера батареи лейб-гвардии конно-артиллерийской бригады, был почетным членом Михайловской артиллерийской академии, президентом Российского театрального общества и пр. С 1905 года великий князь Сергей Михайлович занимал по высочайшей воле императора Николая II пост генерал-инспектора артиллерии в чине генерал-лейтенанта и должность начальника Главного артиллерийского управления. Характеризуя его деятельность на этом посту, генерал А. С. Лукомский отмечал, что русская полевая артиллерия очень многим обязана великому князю. Благодаря его знаниям и громадной энергии, с которой он проводил подготовку личного состава, постоянно объезжая и контролируя, наша полевая артиллерия в Японскую и европейские войны была на должной высоте. Другие русские военные ученые так же отзывались в превосходных тонах о деятельности великого князя по развитию артиллерии.

В 1914 году великий князь был высочайше пожалован чином генерала от артиллерии и призван состоять генерал-адъютантом. В январе 1916 года в критический период великой войны он был назначен полевым генерал-инспектором артиллерии при верховном главнокомандующем императоре Николае II. В апреле 1917 года, после февральских событий, великий князь вышел в отставку.

Одной из драматических сторон жизни великого князя оказалась сердечная привязанность его к прима-балерине Мариинского императорского театра Матильде Феликсовне Кшесинской (1872-1971). Отношения эти были непростые, и Сергей Михайлович как истинный рыцарь был всегда верен ей в любви и «все прощал» 22.

Весной 1918 года великий князь Сергей Михайлович вместе с детьми державного владельца Стрельны великого князя Константина Константиновича, известного кроме прочего как поэт «К. Р.» (1858-1915), князьями императорской крови - Иоанном (1886-1918), Константином (1890-1918), Игорем (1894-1918) Константиновичами и другими августейшими особами императорской фамилии, в числе которых была старшая сестра императрицы великая княгиня Елизавета Федоровна (1864-1918), были арестованы большевиками в «целях предупреждения и пресечения политических выступлений». В апреле 1918 года великие князья Романовы были высланы из Вятки в Екатеринбург, а вскоре прибыли в город Алапаевск Пермской губернии, где их ждала страшная участь. В ночь со среды на четверг с 17 на 18 июля 1918 года, как раз в день тезоименитства великого князя Сергея Михайловича, под предлогом переезда в более «тихое и безопасное место» великих князей и их слуг тайно вывезли к заброшенной Нижне-Селимской шахте, разыграв под утро инсценированное нападение якобы с целью освобождения их отрядом белогвардейцев. В тот же день всех узников и их слуг с завязанными глазами сбросили живыми в ствол старой шахты глубиной 60 метров. Всех, кроме великого князя Сергея Михайловича, который схватил одного из палачей за горло, но был убит пулей в голову. Тело великого князя палачи также сбросили в шахту, забросав ее гранатами и засыпав землей, но жертвы этой драмы, как показала последующая экспертиза, еще два-три дня оставались живы. Через два месяца, 27 сентября 1918 года, Алапаевск был занят армией адмирала Колчака. Было назначено следствие, тела были извлечены из шахты 23. На теле великого князя Сергея Михайловича был найден «медальон из самородного золота с драгоценным камнем зеленого цвета, внутри которого на правой стороне кругом выгравирована надпись “21 Августа - Маля - 25 Сентября”, а на левой стороне головка с портрета Матильды Кшесинской 24. Дальнейшая история этого медальона представляет особый интерес. В сентябре 1929 года в Париже Кшесинской был возвращен этот медальон, и только после этого она поверила - великого князя Сергея Михайловича более нет на свете.

По распоряжению адмирала Колчака останки великого князя и всех других, убиенных с ним, при приближении Красной армии в июле 1919 года были перевезены сначала в Иркутск, потом в Читу, а затем в Китай. В 1945 году, когда Красная армия заняла Маньчжурию, шесть гробов - великого князя Сергея Михайловича, братьев князей императорской крови Иоанна, Константина и Игоря, князя императорской крови Владимира Палей и управляющего делами великого князя Сергея Федоровича Ремеза - еще находились в склепе при Свято-Серафимовском храме Пекина. После овладения Харбином большевиками храм был разрушен, но склеп сохранился и впоследствии был затоплен. Место, где сокрыты до времени тела алапаевских мучеников, и теперь расположено на территории посольства России в Пекине.

1 ноября 1981 года великий князь Сергей Михайлович с остальными августейшими особами императорской фамилии и их слугами, принявшими от рук богоборцев мученический венец, прославлены были Архиерейским Собором Русской зарубежной православной церкви в сонме новомучеников и исповедников Российских 25.

Последний из исторических персонажей с неудавшимся покушением на генерала Ограновича был его пасынок, Александр Иванович Верховский. Он после возвращения с Японской войны и кратковременного откомандирования в Тамбовскую губернию для содействия властям в наведении порядка проживал на квартире отчима, генерала Ограновича по Уральской улице, дом 1, кв. 3. Дом сохранился до сего дня, хотя его могла постигнуть печальная участь - террористы могли легко использовать свои «адские машины».


64

А. И. Верховский уже имел печальный случай отметиться в истории. Так всегда получалось в его биографии, что ни одно важное историческое событие не проходило без его участия *. Ниже приводятся разные источники об одном таком событии, взаимно дополняющие в деталях друг друга.

Так, во время водосвятия 6 января 1905 года Верховский, будучи камер-пажом императора Николая II, находился при нем на дежурстве. Что было дальше, видно из дневника императора: «6-го января. Четверг. До 9 часов поехали в город. День был серый и тихий при 8 градусов мороза. Переодевались у себя в Зимнем. В 10 1/2 пошел в залы здороваться с войсками. До 11 ч. тронулись к церкви. Служба продолжалась полтора часа. Вышли к Иордани в пальто. Во время салюта одно из орудий моей 1-й конной батареи выстрелило картечью с Васильевского острова и обдало ею ближайшую к Иордани местность и часть дворца. Один городовой был ранен. На помосте нашли несколько пуль; знамя Морского корпуса было пробито...» 26

По свидетельству очевидца происшествия, переданному своеобразным языком в специальном петербургском журнале, этот инцидент выглядел так: «И - вдруг близко просвистела картечь, как топором срубило древко церковной хоругви над царской головой. Но крепкою рукою успевает протодиакон подхватить падающую хоругвь, и могучим голосом запел он: “Спаси, Господи, люди Твоя.”. Чудо Божие хранило Государя для России. Оглянулся Государь. Ни один мускул не дрогнул на Его лице, только в лучистых глазах отразилась бесконечная грусть. Быть может вспомнилось Ему тогда предсказание Серафима и Авеля Вещего, вспомнился и акафист затворника Агапия, прочитанный Ему, как будущему Великомученику. А поодаль промелькнул на мгновение буддийский отшельник Теракуто. О том же Крестном пути Ему говорил в своей келии и великий подвижник наших дней старец Варнава Гефсиманский, предрекая небывалую еще славу Царскому Имени Его» 27.


Дом № 1 по Уральской улице. Современное фото

В изложении генерала Н. Епанчина этот инцидент выглядит так: «В самом начале этого злополучного года, 6 января, в день Крещения, произошло печальное событие, кажется, до сих пор не выясненное окончательно. В этот день, как всегда, после литургии в соборе Зимнего дворца состоялся крестный ход на Неву, на Иордань, для великого освящения воды. Так как в церемонии участвовали и пажи, то и я должен был находиться на Иордани. Во время водосвятия я стоял в трех шагах за государем. Когда митрополит опустил св. крест в воду, начался, как полагается, салют из орудий Петропавловской крепости и из полевых орудий, стоявших у здания биржи на Васильевском острове. Во время салюта мы услышали звон разбитых стекол в окнах Зимнего дворца, и у моих ног на красное сукно упала круглая пуля; я поднял ее - это была картечная пуля, величиной как крупный волошский орех. Государь проявил и на этот раз полное самообладание.


Фельдфебель Александр Иванович Верховский - камер-паж императора Николая II. Фотограф Деньер.
1904 г. (личный архив автора)

Когда мы возвращались во дворец, я показал пулю Великому князю Сергею Михайловичу, как артиллеристу, и он сказал мне, что это учебная картечь и непонятно, как она могла попасть в орудие, так как салют производился холостыми зарядами. Оказалось, что выстрел был произведен гвардейской конной батареей, которой командовал полковник Гаспарини. 6 января во время водосвятия дежурным камер-пажом при Государе был фельдфебель 1-й роты корпуса Александр Иванович Верховский. Когда я приехал домой, командир 1-й роты доложил мне, что выстрел произвел на Верховского такое сильное впечатление, что он рыдал в карете, когда он с ротным командиром возвращался в корпус.


* Готовится к печати книга об А. И. Верховском на основании его личного архива.
65
Верховский, как и все после этого печального случая в первое время, считал, что это было покушение на Государя, и страшно возмущался; по приезде в корпус его пришлось поместить в лазарет» 28.

Таким образом, совершенно нельзя исключать такой метаморфозы: рабочие Трубочного завода, где директором был отчим Верховского, упаковали в ящики вместо холостых зарядов учебные (пусть, мол, знают наших!). Тогда могли погибнуть и император Николай II, и Епанчин, и Верховский.

Может показаться невероятным, но Верховскому до поры улыбалась фортуна. Только после Октябрьского переворота 1917 года он подвергался арестам и был заложником ЧК в 1918-1919 годах 3 раза (фактически 3 раза приговаривался к смерти)!!! Причем при первом аресте его допрашивал Дзержинский, как раз в кабинете Лауница, на Гороховой улице, дом № 2...

В 1931 году 18 июля профессор Верховский был приговорен к высшей мере наказания - расстрелу, но по постановлению того же органа ОГПУ от 2 декабря 1931 года высшая мера наказания была заменена заключением в концлагерь сроком на 10 лет. Случай, не имеющий аналогов в советской истории: после письма Верховского к Ворошилову тот счел нужным переправить его к Сталину, и вскоре долгожданная мечта профессора Верховского получить свободу осуществилась. А в 1935 году Александру Ивановичу присвоили по решению Сталина воинское звание комбрига и допустили к преподавательской работе в Академии Генерального штаба РККА 29... Но все же и у фортуны есть «предел усталости». 19 августа 1938 года он был расстрелян как «французский шпион» 30.

Его отчим генерал-лейтенант М. А. Огранович скончался в Петербурге 27 января 1912 года. По старой традиции, прощание с генералом проходило (29 января) в главном храме всей русской артиллерии - Сергиевском соборе (Литейный пр., д. 6). В то же время в том же соборе заочно прощались с другим артиллеристом - скончавшимся в Крыму генерал-фельдмаршалом, бывшим военным министром Д. А. Милютиным (1816 - ск. 25 января 1912 г. в Крыму в Симеизе, погребен в Москве на Новодевичьем кладбище).

Сознательные рабочие (мастеровые) несли гроб генерала Ограновича на руках до самого места погребения на Волковском православном кладбище. При варварской перепланировке в 1950-х годах могила была уничтожена 31.

Эта петербургская история с неудавшимся покушением хранилась под спудом ровно 100 лет. Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. Теперь, по прошествии стольких лет, нет уже прежней злобы к «силам зла и разрушения», но остается все же горький осадок и недоумение.

Источники


Отправить комментарий