Персональная история русскоязычного мира


Домой Блог SQL-Базы DSO-базы Гено-базы Проекты Статьи Документы Книги Чат Письмо автору Система Orphus

Савченко. Вѣстникъ Маньчжурской арміи


— 2 —

Отдѣльный оттискъ жур. „Офицерская Жизнь“.

Варшавская Эстетическая Типографія, Великая 25.


— 3 —

I.

Среди массы появившейся за послѣдніе годы разнаго рода литературы по поводу минувшей войны, я не встрѣчалъ не только свѣдѣній, но даже и упоминаній о „Вѣстникѣ Маньчжурскихъ Армій” *). Изъ лицъ, не бывшихъ на войнѣ, знаютъ объ этомъ изданіи только немногіе. А между тѣмъ „Вѣстникъ” этотъ представляетъ интересъ — хотя бы уже и тѣмъ, что, будучи тѣсно связанъ со своей арміей на далекой и чуждой окраинѣ, онъ всегда рельефно отражалъ жизнь этой же арміи.

Исторія изданія „Вѣстника” особенно значительными и полными штрихами дополняетъ характеристику бывшей Маньчжурской арміи и ярко выражаетъ на этомъ, вь сущности, частномъ случаѣ, тѣ причины, которыя привели насъ къ позору Мукдена и Цусимы.

Предупреждаю, „Вѣстникъ Маньчжурской Арміи” издавался не гдѣ-нибудь въ тылу,— редакція и типографія „Вѣстника” всегда находились у самыхъ передовыхъ позицій и отступали чуть ли не съ послѣдними эшелонами. Разумѣется, этого вовсе не требовалось отъ нихъ, но это было такъ...

Но не будемъ забѣгать впередъ. Подробности читатель узнаетъ самъ изъ послѣдующаго, повѣствующаго о событіяхъ въ исторіи изданія „Вѣстника”. Въ этихъ событіяхъ будетъ не мало поучительнаго, немало

---------------

*) Вначалѣ изданіе называлось: „Вѣстникъ Маньчжурской Арміи", потомъ „Вѣстникъ Маньчжурскихъ Армій" и, наконецъ, „Вѣстникъ войскъ Дальняго Востока".


— 4 —

и курьезовъ, и даже довольно грустныхъ курьезовъ, какъ это, впрочемъ, было и со всей нашей Маньчжурской арміей.

Первый же курьезъ начался съ вопроса о возникновеніи, такъ сказать, о рожденіи „Вѣстника”. Тутъ такъ же, какъ и въ тысячѣ другихъ болѣе важныхъ случаевъ, сказалось то крайне вредное раздвоеніе власти между Главнокомандующимъ — намѣстникомъ, Алексѣевымъ, и Командующимъ — Куропаткинымъ, о которомъ теперь повѣствуютъ всѣ историки минувшей войны. Дѣйствительно, во главѣ единственной въ то время и къ тому же не успѣвшей еще собраться даже арміи поставлены были два полководца, изъ которыхъ одинъ (Алексѣевъ) — безъ фактической власти, но въ роли начальника, а другой (Куропаткинъ) — дѣйствительнымъ распорядителемъ, но въ положеніи подчиненнаго. При такихъ условіяхъ, какъ справедливо замѣчаетъ въ своихъ „Воспоминаніяхъ" Е. И. Мартыновъ, Алексѣеву и особенно его многочисленному, отстраненному отъ всякаго живого дѣла штабу оставалось лишь заниматься критикой.

Тонкій наблюдатель, талантливый корреспондентъ полковникъ В. Апушкинъ пишетъ по этому поводу:

„Въ двадцатыхъ числахъ мая 1904 года я прибылъ въ Мукденъ, въ главную квартиру Намѣстника — главнокомандующаго.

Здѣсь наносился первый серьезный ударъ тому идеалистическому настроенію, съ которымъ каждый изъ насъ ѣхалъ на войну. Здѣсь впервые приходилось убѣждаться въ томъ, что и стихія войны не смывала съ людей ихъ мелочнаго эгоизма, капризовъ самолюбія, тщеславія и расчетовъ. Приходилось убѣждаться въ томъ, что всѣ эти явленія обыденной жизни здѣсь вырастали въ роль историческихъ факторовъ, сводя народное дѣло съ пьедестала и превращая его въ частное дѣло того или другого лица *).

----------------

*) Разсказываютъ, что когда былъ расформированъ штабъ Намѣстника, то вновь формируемый штабъ Куропаткина не согласился принять писарей изъ штаба прежняго главнокомандующаго и ихъ перевели въ строй... на пополненіе некомплекта. (А. С.)


— 5 —

Прислушавшись къ толкамъ въ столовой штаба Намѣстника, поговоривъ съ разными лицами, съѣхавшимися въ Мукденъ, я вынесъ впечатлѣніе, что противникъ былъ гораздо ближе, чѣмъ всѣ мы думали, что онъ — въ Ляоянѣ и что это не японцы, а Куропаткинъ и его штабъ”.

Относительно послѣдняго было въ арміи и обратное мнѣніе. Несомнѣнно, что и штабъ Намѣстника, если не онъ самъ, не разъ вставлялъ, какъ говорится палку въ колеса Куропаткину. Этого взгляда теперь придерживаются многіе, да и въ то время, когда возникалъ „Вѣстникъ” (мартъ 1904 года), въ рядахъ арміи это не являлось большимъ секретомъ. *)

Германскій военный агентъ бар. Теттау въ это же время писалъ: „Распредѣленіе власти на театрѣ войны въ началѣ военныхъ дѣйствій — своеобразное и не вполнѣ ясное”...

Между штабами, находившимися иногда на одномъ и томъ же вокзалѣ, шла дѣятельная переписка, составлялись громадные „мотивированные” доклады, представлялись на утвержденіе, возвращались для дополненія, дополнялись и снова представлялись, переходя изъ рукъ въ руки, изъ штаба въ штабъ и все это за №, №, №,— тысячами номеровъ...

При такихъ именно обстоятельствахъ 2-го февраля 1904 года генералъ Куропаткинъ вошелъ съ представленіемъ по телеграфу къ адмиралу Алексѣеву о разрѣшеніи на изданіе при штабѣ арміи военной газеты подъ названіемъ: „Извѣстія Маньчжурской арміи”. Цѣль этихъ „Извѣстій” была „сообщать вѣрныя и точныя свѣдѣнія о происходящемъ на театрѣ военныхъ дѣйствій, а равно и о важнѣйшихъ случаяхъ и событіяхъ вообще” **). Извѣстія предполагалось издавать

---------------

*) Въ своихъ „Воспоминаніяхъ командира пѣхотнаго полка“ Е. И. Мартыновъ пишетъ про какого-то генерала N изъ штаба Намѣстника, который въ оффиціальномъ разговорѣ сказалъ: — „Здѣсь главная квартира Намѣстника и мнѣнія командующаго арміей для насъ не имѣютъ цѣны" (стр. 142).

**) См. „Отчетъ по изданію В. М. А.“. Этотъ оффиціальный отчетъ, составленный подъесауломъ Д. Г. Пиленко во многомъ помогъ автору при составленіи настоящихъ записокъ.


— 6 —

на казенный, конечно, счетъ и подъ военной цензурой одного изъ офицеровъ штаба командующаго арміей.

Но въ штабѣ Намѣстника — главнокомандующаго не скоро рѣшили такъ или иначе это дѣло (къ 10-му только апрѣля, т. е. болѣе чѣмъ черезъ 2 мѣсяца), а когда и пришлось рѣшать, то прежде всего постарались, очевидно, вставить роковую палку. Адмиралъ Алексѣевъ нашелъ,— что „такъ какъ изданіе газеты при штабѣ арміи въ военное время до сихъ поръ никогда не допускалось, то онъ не можетъ взять на себя такое разрѣшеніе и представляетъ этотъ вопросъ на благоусмотрѣніе Государя Императора” (Телеграмма Намѣстника отъ 10 апрѣля 1904 г. № 1741—1521).

У насъ усиленно толковали тогда о непроявленіи войсковыми начальниками иниціативы: трудновато проявить таковую въ арміи, гдѣ самъ полевой штабъ, во главѣ со своимъ Главнокомандующимъ, останавливается передъ второстепеннымъ, въ сущности, случаемъ, котораго еще „до сихъ поръ никогда не допускалось", (да и объ этомъ-то см. ниже), на которомъ еще не лежитъ печать рутины и боится взять на себя иниціативу разрѣшенія его.

Генералъ Куропаткинъ, вслѣдствіе такого положенія дѣла, телеграфировалъ тоже въ Петербургъ, прося военнаго министра содѣйствовать въ скорѣйшемъ разрѣшеніи „Извѣстій” и при этомъ отмѣтилъ, что „предположенное изданіе имѣетъ характеръ скорѣе извѣстій, чѣмъ газеты, и что въ войну 1877 года при штабѣ Дунайской арміи было допущено изданіе „Военныхъ извѣстій Дунайской арміи" подъ редакціей покойнаго Крестовскаго; названіе же газеты можетъ быть совершенно выпущено" (Телегр. 11 апр. 1094 г. № 2601).

Отвѣтъ послѣдовалъ довольно скоро. Уже 14 апрѣля военный министръ сообщилъ Куропаткину слѣдующее: „о разрѣшеніи изданія газеты Его Величество телеграфировалъ Намѣстнику", а Намѣстникъ такъ телеграфировалъ Куропаткину: „Государь Императоръ Высочайше соизволилъ разрѣшить изданіе газеты, о которой вы ходатайствовали при условіи, однако, чтобы


— 7 —

изданіе это не отвлекало чиновъ штаба арміи отъ исправленія ими ихъ служебныхъ обязанностей".

Вотъ какая была заботливость о чинахъ штаба и пользѣ дѣла *)!

Итакъ, „Вѣстникъ Маньчжурской Арміи" получилъ даже Высочайшее разрѣшеніе появиться на свѣтъ Божій. Это и совершилось 25 мая 1904 года, когда вышелъ первый номеръ новаго изданія. Подписка была для частей и управленій арміи обязательная и обязательность эта, сколько извѣстно, большихъ нареканій не вызвала, т. к. младшій командный составъ, дѣйствительно, нуждался въ какомъ-нибудь оффиціальномъ печатномъ органѣ.

II.

Лѣтомъ 1904 года, до Ляоянскихъ боевъ, молодая редакція пріютилась въ фанзахъ при кумирнѣ Лао-е-Мяо — бога войны, вблизи западныхъ воротъ Ляояна, а типографія помѣщалась въ трехъ товарныхъ вагонахъ, поставленныхъ въ тупикъ, на запасномъ пути, всегда готовая къ движенію.

Мѣста эти въ эту пору были извѣстны больше всякаго рода корреспондентамъ, слоняющимся по Ляояну въ чаяніи движенія воды въ арміи, чѣмъ читающей массѣ солдатъ и офицеровъ, среди которыхъ „Вѣстникъ” не пріобрѣталъ популярности. Редакторомъ былъ назначенъ Д. Г. Янчевецкій (бывшій редакторъ „Приамурскихъ Вѣдомостей", литераторъ). Составъ же редакціи былъ вообще немногочисленный (4 человѣка) и невоенный. Д. Г. Янчевецкій, кромѣ роли редактора „Вѣстника Маньчжурской арміи", судя по его

----------------

*) Приведу, на справку, сколько людей отнималось изъ строя:

Къ 1-му сентябри 1904 г. состояло 15 чел. нижнихъ чиновъ.

„ 1-му октября „ „ 23 „ „ „

„ 1-му ноября „ „ 30 „ „ „

„ 1-му декабря „ „ 35 „ „ „

„ 1-му января 1905 года „ 35 „ „ „

„ 1-му февраля „ „ „ 47 „ „ „

1-му марта „ „ 15 „ „ „

Офицеровъ въ началѣ не было, а потомъ былъ одинъ только сотникъ Пиленко.


— 8 —

докладу Командующему арміей, имѣлъ вначалѣ благое желаніе объединить военныхъ корреспондентовъ — русскихъ и иностранныхъ — въ одну семью для совмѣстной работы и даже предполагалъ создать мѣстное бюро прессы *). Изъ этой хорошей затѣи, впрочемъ, такъ ничего и не вышло, хотя у гостепріимнаго редактора „Вѣстника" часто собирались работники пера и даже кисти, самыхъ противоположныхъ направленій, сюда же захаживали иногда и строевые офицеры.

Но эти гости ходили сюда исключительно, чтобы развлечься отъ ляоянской скуки и ради гостепріимства хозяина, ибо особенно полезнаго матеріала почерпнуть здѣсь не могли, т. к. и сама редакція не была богата имъ.

Редакторъ вообще былъ отдаленъ отъ штаба арміи, да и не проявлялъ къ нему, кажется, особеннаго интереса. Въ это время „Вѣстникъ" выходилъ лишь 2—3 раза въ недѣлю и его свѣдѣнія являлись для ляоянцевъ всегда запоздалыми. Зато за эти же свѣдѣнія, по истинѣ, съ жадностью хватались въ отдаленныхъ раіонахъ арміи, наприм., въ отрядѣ генерала Мищенко или въ Симученскомъ отрядѣ, у Далинскаго перевала и т. п.

Это было время, когда имена Портъ-Артура, Дальняго, Инкоу, Вафангоу, Дашичао и др. — были у всѣхъ и на языкѣ, и на умѣ. И какъ жаль было, что, благодаря, главнымъ образомъ, неурядицѣ полевой почты, „Вѣстникъ” этого періода издательства поступалъ въ боевыя части арміи съ крайнимъ запаздываніемъ, недѣли на 3—4. А, напримѣръ, первые номера „Вѣстника” войсками, находившимися у Симучена и у Далинскаго перевала, были получены лишь спустя болѣе мѣсяца послѣ ихъ выхода. Вообще въ это время по боевымъ частямъ арміи съ трудомъ, и то не во время, проникало не болѣе 1200—1500 экземпляровъ каждаго номера.

И въ этомъ фактѣ „Вѣстникъ” арміи точно отразилъ самое же армію.

Дѣло въ томъ, что молодая дѣйствующая армія,

--------------

*) Докладъ г-на Янчевецкаго отъ 9 іюля 1904 года. № 39.


— 9 —

(3/4 которой состояли изъ запасныхъ) еще не привыкла къ боевому быту, у нея еще не выразилась ясная потребность въ своей газетѣ и таковая многимъ казалась неестественной роскошью. Въ это время ни на станціи жел. дороги, ни въ другихъ мѣстахъ Ляояна не существовало продажи даже россійскихъ газетъ или книгъ. Разносчики „Вѣстника“ были лишь въ Ляоянѣ, среди же бивачнаго и военно-походнаго расположеній арміи и въ боевыхъ участкахъ войскъ они не дѣйствовали, и „Вѣстникъ" попадалъ туда случайно.

Содержаніемъ молодой „Вѣстникъ" въ этотъ періодъ блеснуть не могъ. На столбцахъ „Вѣстника", размѣра мелкихъ провинціальныхъ газетъ въ 4 страницы, можно было встрѣтить: 1) хронику или обзоръ военныхъ дѣйствій, обработанныхъ отчетнымъ отдѣленіемъ штаба командующаго арміей, 2) телеграммы агентствъ, 3) приказы, приказанія и прочій оффиціальный матеріалъ и 4) нѣсколько совершенно случайныхъ разнородныхъ статей. Въ этомъ дѣлѣ произошло то, что зачастую наблюдается: многіе пообѣщали свое сотрудничество, но дальше обѣщаній не пошли. Нѣкоторые офицеры и на самомъ дѣлѣ откликнулись на призывъ помочь молодой редакціи и присылали время отъ времени свои статьи,— все больше описанія боевыхъ дѣйствій; присылались и статьи по спеціальнымъ вопросамъ, впрочемъ, совершенно не выдающіяся и ничего замѣтнаго не представляющія.

Вотъ полный списокъ этихъ статей: 1) 9 статей о бояхъ (Вафангоу, Портъ-Артуръ, Сяохалинскій перевалъ, Тюренченъ); 2) двѣ статьи по спеціальнымъ вопросамъ: а) снаряженіе солдата и б) вспомогательныя способы управленія боемъ; 3) двѣ статьи по военному хозяйству (походныя лавки и походное мясо); 4 статьи о подвигахъ генерала Ренненкампфа и его характеристика; 5) статья: финансы и война; 6) 4 статьи о Японіи; 7) 12 мелкихъ статей общаго характера; 8) два некролога и 9) стихотворенія — и ни одной передовой статьи, которыми можно было бы систематически поддержать духъ и связь въ войскахъ, единство настроенія и т. п.


— 10 —

Все это помѣщено было въ первыхъ 30 номерахъ „Вѣстника”. Армія жила рутиной, ей было уже больно и тяжело, но она не знала, гдѣ именно причина ея болѣзни и жила по старому, думала по прежнему и это-то и выразилось въ ея умственномъ продуктѣ, въ статьяхъ ея членовъ—офицеровъ. Тутъ, конечно, нужно отмѣтить возможность и того, что не всѣ интересовались оффиціальнымъ органомъ, именно въ виду его оффиціальности. Да и самъ „Вѣстникъ” еще явно держался отжившихъ принциповъ, чуждался новизны и былъ въ рукахъ невоенныхъ, по существу, руководителей. Если прибавить къ этому, что высшіе войсковые начальники, штабы и учрежденія арміи относились къ „Вѣстнику" довольно-таки индифферентно, *) то станетъ ясно, почему въ этотъ періодъ складывалось въ арміи неблагопріятное мнѣніе, будто „Вѣстникъ” не имѣетъ въ себѣ жизнеспособности и можетъ представлять лишь слабый интересъ какъ оффиціальный бюллетень о военныхъ дѣйствіяхъ. „Вѣстникъ", дѣйствительно, не имѣлъ никакого направленія. Ни личнаго, ни посторонняго (штабного, напримѣръ) вліянія на руководителей не было совсѣмъ замѣтно, и „Вѣстникъ” прозябалъ, какъ прозябала и сама армія этого періода, толкаемая различными случайностями изъ стороны въ сторону. „Вѣстникъ", словомъ, былъ не выше и не ниже окружающей его среды, условій и людей, дѣйствовавшихъ въ массѣ въ эти мѣсяцы на театрѣ военныхъ дѣйствій. Помимо чьей-либо воли, газета отражала характеръ окружающаго и въ себѣ самой носила его черты.

*) А. Рябининъ, талантливый авторъ записокъ: „На войнѣ", говоритъ: „Надо замѣтить, что объ ознакомленіи подчиненнаго съ обстановкой мало, слишкомъ мало заботились на войнѣ. Отсюда и происходила та темнота, и безтолковщина, которая дала поводъ старому военному корреспонденту В. И. Немировичу-Данченко, очевидцу другой войны (77—78 г. г.), окрестить въ своихъ фельетонахъ нынѣшнюю: „слѣпая война", а французу Людовику Нодо озаглавить свою книгу: „Они не знали"... Офицеры не знали часто обстановки, потому что ее не знали и командиры. А у солдата, совершенно неосвѣдомленнаго въ ней, получалось въ головѣ убѣжденіе, что его „зря мотаютъ".


— 11 —

III. Въ періодъ ляоянскихъ боевъ.

Въ первый же большой бой, „Вѣстникъ” постигла та же судьба, что и всю нашу армію: растерянность, отсутствіе распорядительности, боязнь и собственной, и чужой иниціативы и проч.

Редакція отступила далеко не въ полномъ порядкѣ, отступила подъ огнемъ непріятеля, хотя въ этомъ не было никакой надобности и не въ томъ вовсе состояло ея назначеніе.

Ко времени Ляоянскихъ боевъ для завѣдыванія командой н. ч. редакціи былъ прикомандированъ сотникъ запаса Пиленко, энергичный и честный работникъ и офицеръ, котораго не могли не тяготить порядки редакціи военной газеты, порученной „штатскимъ людямъ”. Да и было, очевидно, чѣмъ тяготиться. Напримѣръ, во время разгара ляоянскихъ боевъ, 18 августа, самъ редакторъ болѣе интересовался боевыми дѣйствіями, и былъ не при редакціи въ Ляоянѣ, а на передовыхъ позиціяхъ, въ линіи огня. Это, можетъ быть, дѣлаетъ честь неустрашимости Д. Г. Янчевецкаго, но какъ это именно обстоятельство отразилось на дѣлѣ будетъ вскорѣ видно изъ послѣдующаго. И въ это кипучее время, когда событія въ жизни и положеніи арміи мѣнялись чуть ли не каждую минуту, „Вѣстникъ" съ олимпійскою (или штабною) невозмутимостью


— 12 —

продолжалъ выходить по прежнему черезъ два дня въ третій.

Бои, какъ извѣстно, начались съ 11 августа, а „Вѣстникъ” вышелъ только 13 и то безъ всякой хроники военныхъ дѣйствій; 15 августа — появились въ „Вѣстникѣ” извѣстія о бояхъ за 11 и 12 августа, 18-го — о бояхъ за 17 августа и 19 августа наиболѣе подробно о бояхъ за 17-е, за ночь съ 17 на 18 и за утро 18 августа. Не имѣя болѣе точныхъ свѣдѣній за этотъ періодъ времени издательства, представляется затруднительнымъ винить въ этомъ замедленіи одну только редакцію „Вѣстника”, ибо очень можетъ быть, что отчетное отдѣленіе штаба командующаго, которое доставляло подлежащія опубликованію свѣдѣнія о боевыхъ дѣйствіяхъ частей арміи, этихъ свѣдѣній во время не передавало.

Событія чередовались съ головокружительной быстротой; въ арміи въ этотъ періодъ ежедневно происходили очень важныя дѣла, которыя безусловно должны были не только интересовать, но и быть извѣстны какимъ-нибудь способомъ всѣмъ ея частямъ для сообразованія своихъ дѣйствій; свѣдѣнія эти для Ляоянцевъ уже секрета не представляли *), ибо происходили въ Ляоянѣ же у всѣхъ на глазахъ, однако ни 16, ни 17 августа „Вѣстникъ" не выходилъ. Уже

---------------

*) Свѣдѣнія эти секрета не могли составлять и для японцевъ. Изъ изданныхъ теперь у насъ офиціальныхъ донесеній японскихъ главнокомандующихъ, переведенныхъ М. Грузовымъ, видно, какими точными свѣдѣніями располагали японцы. Стоитъ взять учебникъ В. Черемиссова „Русско-Японская война", чтобы провѣрить правильность этихъ свѣдѣній и убѣдиться, насколько достовѣрными данными располагали японцы и помимо „Вѣстника". Въ этомъ отношеніи скрытность могла быть только скрытностью для своей арміи, японцы же очень мало нуждались въ запоздалыхъ для нихъ свѣдѣніяхъ „Вѣстника".

До какой степени совершенства была доведена у японцевъ развѣдывательная служба хорошо видно изъ слѣдующаго факта: Въ ночь съ 19 на 20 апрѣля японцы въ 3-й разъ попытались заградить выходъ изъ Портъ-Артура брандерами.

Незадолго же передъ зтимъ на внѣшнемъ рейдѣ установлено было крѣпостной ротой минное загражденіе: цѣпь гальваническихъ минъ охватывала рейдъ по выпуклой дугѣ,


— 13 —

изъ Ляояна можно было наблюдать за артиллерійскимъ огнемъ непріятеля, русскій поселокъ въ Ляоянѣ уже опустѣлъ и вообще отступленіе было въ полномъ разгарѣ, но ничто не могло, повидимому, заставить „Вѣстникъ” нарушить регулярность своего появленія въ ряды арміи, какъ будто бы онъ не для нея и существовалъ. Газета „своевременно” была отпечатана къ утру 18 августа.

Это было бы характерно, если бы не было такъ грустно. Какъ грустно было все поведеніе ляоянской военной администраціи, такъ грустно было и поведеніе ея „Вѣстника”.

Явленіе это кричало своей вопіющей несуразностью и обратило на себя вниманіе самого Командующаго арміей. Почти одновременно съ тѣмъ, какъ комендантъ главной квартиры увѣдомилъ 18 августа редакцію о предстоящей вскорѣ эвакуаціи ея вагоновъ на сѣверъ, въ редакціи было получено противоположное, но безусловно основательное приказаніе генерала Куропаткина выпустить „Вѣстникъ” немедленно съ хроникой послѣднихъ военныхъ событій, т. е. за 17 и утро 18-го числа. Это былъ одинъ изъ важнѣйшихъ дней „ляоянской битвы”. Утромъ 17 августа шелъ особенно горячій бой въ центрѣ арміи, въ 3 корпусѣ, менѣе на флангахъ: правомъ и лѣвомъ. Къ вечеру 17-го особенно горячо было на правомъ флангѣ и

--------------

въ серединѣ которой оставались узкія ворота для выхода нашихъ судовъ. Японцы направили 12 большихъ пароходовъ, нагруженныхъ камнями, причемъ, предпринимая эту операцію, повидимому, имѣли въ рукахъ планъ только что установленнаго миннаго загражденія. Первые два катера прошли по директриссѣ узкихъ воротъ за линію минъ, но, не достигнувъ прохода въ гавань, были потоплены огнемъ батарей. Третій брандеръ тоже шелъ въ ворота, но, уклонившись, нѣсколько отъ вѣрнаго курса, коснулся мины, взорвался, затонулъ въ воротахъ, и преградилъ путь остальнымъ, которые, уклоняясь вправо и влѣво, стали наскакивать на мины.

Въ своихъ статьяхъ „Желтая опасность“ А. Свѣчинъ осмѣиваетъ, хотя и нисколько не опровергаетъ правильности того, напримѣръ, что „во время мукденской битвы даже въ большихъ штабахъ передавалось извѣстіе о томъ, будто японцы умудрились раскинуть въ нашемъ тылу телефонную сѣть и изъ самаго Мукдена телефонируютъ Ойямѣ о каждомъ нашемъ шагѣ“.


— 14 —

напряженность боя здѣсь все возрастала до самаго отхода съ передовыхъ позицій.

Съ самаго утра 18 числа въ 3 и 10 корпусѣ было совсѣмъ тихо. Для противодѣйствія обходу лѣваго фланга имѣлся цѣлый 17 армейскій корпусъ.

Подходилъ къ концу и второй день ляоянской битвы. Мы по прежнему стояли крѣпко на передовыхъ позиціяхъ, отбивая всѣ яростныя атаки противника и послѣднія становились все болѣе рѣдкими. Только огонь все росъ и, казалось, японцы хотѣли залить насъ дождемъ своихъ пуль и снарядовъ. Но и этотъ потокъ изъ стали, мѣди, свинца и чугуна не въ силахъ былъ смыть ту живую преграду, которая опоясывала Ляоянъ. Увѣренность въ побѣдѣ естественно росла въ штабѣ Командующаго арміей и крѣпла тѣмъ сильнѣе, чѣмъ тише становилось на фронтѣ 3 и 10 корпусовъ.

Но все это нисколько не тревожило „Вѣстникъ” и, очевидно, не вызывало въ немъ никакого стремленія къ поспѣшности съ выпускомъ въ ряды арміи радостныхъ вѣстей. Это былъ день нашей побѣды на всемъ фронтѣ, и „Вѣстникъ” не могъ ничѣмъ отмѣтить этотъ день, пока не получилъ вышеупоминаемаго приказанія генерала Куропаткина выпустить „Вѣстникъ” немедленно съ хроникой послѣднихъ военныхъ событій за 17 и 18 августа. Въ это же почти время была сообщена и коменданту станціи Ляоянъ просьба генералъ-квартирмейстера штаба:

„...если окажется возможнымъ, не нарушая сильно плана перевозокъ, поставить вагоны типографіи и редакціи „Вѣстника” въ тупикъ и отправить ихъ съ какимъ-либо изъ поѣздовъ, отходящихъ завтра (19 августа) или сегодня (18 августа) позднею ночью, или вообще задержать ихъ отправку въ виду желанія Командующаго арміей способствовать быстрѣйшему выходу газеты съ опубликованіемъ послѣднихъ серьезныхъ военныхъ событій...”

Но въ это время вагоны редакціи находились уже затертыми въ массѣ другихъ, на главныхъ путяхъ. Однако приступили къ набору новаго номера,


— 15 —

что было сдѣлано по распоряженію сотника Пиленко, ибо Д. Г. Янчевецкій, какъ уже сказано раньше, былъ съ утра на передовыхъ позиціяхъ. Поздно вечеромъ 18 августа былъ набранъ номеръ съ подробнымъ обзоромъ боевыхъ дѣйствій за 17 августа, за ночь съ 17 на 18-ое и за утро 18 августа. Однако желаніе генерала Куропаткина все-таки не было исполнено, ибо рѣшительный вообще и чуждый всякой рутины сотникъ Пиленко на этотъ разъ почему-то не взялъ на себя иниціативы выпуска номера безъ отсутствующаго редактора и номеръ этотъ, съ такою поспѣшностью и трудомъ составленный и набранный, былъ выпущенъ только ночью, съ 18 на 19 августа, пріѣхавшимъ, наконецъ, редакторомъ. Уже этотъ номеръ не разсыпался и его можно было получить или изъ кумирни Ляо-е-мяо, гдѣ помѣщался редакторъ и редакція или изъ вагоновъ типографіи, находившихся передъ станціей Ляоянъ.

Закончился же этотъ день еще хуже. Глубокой ночью, на 19 августа, когда уже отходили, „съ началомъ бомбардировки Ляояна“ (какъ заявлено въ оффиціальномъ документѣ штаба), послѣдніе поѣзда, безъ вѣдома редактора, находившагося въ кумирнѣ Ляо-е-мяо, вагоны „Вѣстника", съ отпечатанными новыми номерами, со спящими, утомленными нижними чинами и сотн. Пиленко, были экстренно эвакуированы на сѣверъ, въ Тьелинъ, въ глубокій тылъ, хотя слѣдовало бы, разумѣется, остановить ихъ, по крайней мѣрѣ, въ Мукденѣ, гдѣ сосредоточивалась отступающая армія.

Таковъ былъ, впрочемъ, и общій ходъ нашего отступленія „въ порядкѣ”: судьба „Вѣстника" отражала только армію, а не была какимъ-либо исключеніемъ *).

---------------

*) Упоминаемый выше полковникъ В. Апушкинъ, говоря объ этомъ отступленіи, сообщаетъ, напримѣръ, что съ домика, въ которомъ Куропаткинъ жилъ и который находился рядомъ съ его поѣздомъ, даже забыли снять георгіевскій флагъ. Объ немъ вспомнили уже тогда, когда началась бомбардировка Ляояна и по направленію выстрѣловъ стало видно, что японцы замѣтили флагъ и усиленно обстрѣливаютъ всю площадь желѣзнодорожнаго поселка.


— 16 —

19 числа войска отошли на Ляоянскія фортовыя укрѣпленія и началась бомбардировка Ляояна.

Д. Г. Янчевецкій, вся его редакція, документы и бумаги — все осталось въ кумирнѣ Ляо-е-мяо. Странно, конечно, что даже редакторъ газеты Главнокомандующаго не зналъ о положеніи дѣлъ и не приготовился къ немедленному эвакуированію въ имѣющихся въ его распоряженіи вагонахъ, а жилъ въ кумирнѣ, поспѣшно покидаемаго города.

Только 21 августа, подъ близкими уже выстрѣлами непріятеля, удалось эвакуировать редакцію со всѣми ея документами и матеріалами, которые и прибыли благополучно въ Тьелинъ. Но здѣсь, въ Тьелинѣ, „Вѣстникъ”, благодаря разнымъ неурядицамъ, характеризующимъ вышеупомянутый порядокъ отступленія, не выходилъ до 27 августа. Тутъ же произошла и смѣна редакторовъ. Д. Г. Янчевецкій, обиженный отправкою вагоновъ изъ Ляояна безъ его вѣдома, просилъ откомандировать его къ мѣсту постояннаго служенія въ г. Хабаровскъ. 22 августа изъ Янтая Д. Г. Янчевецкій телеграфировалъ въ штабъ Командующаго: „Сотникъ Пиленко, безъ моего вѣдома, вопреки моему распоряженію, отправилъ въ Тьелинъ всѣ вагоны, предоставленные для „Вѣстника Армій”, взялъ всѣхъ нижнихъ чиновъ типографіи и лишилъ меня возможности эвакуировать редакцію. Только 21 августа, благодаря содѣйствію начальника 5 дивизіи, подъ выстрѣлами, мнѣ удалось эвакуировать важнѣйшіе документы, матеріалы, инвентарь редакціи, которые отправилъ въ Тьелинъ. Нахожу несовмѣстнымъ двухъ редакторовъ въ одной редакціи, прошу меня откомандировать къ моему постоянному мѣсту службы".

На это 26 августа онъ получилъ отъ полковн. Илинскаго слѣдующій отвѣтъ:

„Сотникъ Пиленко долженъ былъ, поневолѣ, вывезти типографію и нижнихъ чиновъ 19 августа, иначе было бы поздно, такъ какъ тогда отошли послѣдніе поѣзда съ началомъ бомбардировки. Если вы не отмѣните вашего рѣшенія, изложеннаго въ депешѣ 22 августа, о чемъ я не докладывалъ генералу Харкевичу, полагая, что при свиданіи вашемъ съ Пиленко недоразумѣніе


— 17 —

разрѣшится къ общему благополучію, то вамъ слѣдуетъ войти съ формальнымъ представленіемъ на имя генералъ-квартирмейстера объ откомандированіи васъ отъ арміи и освобожденіи отъ званія редактора". 30 августа, не дождавшись, повидимому, разрѣшенія Д. Г. Янчевецкій сдалъ дѣла редакціи сотнику Пиленко и экстренно выѣхалъ въ Хабаровскъ, телеграфировавъ генералъ-квартирмейстеру штаба командующаго арміей слѣдующее:

„Доношу, что въ Тьелинѣ выпустилъ № 33 „Вѣстника",— вполнѣ законченный. Сотникъ Пиленко можетъ прекрасно продолжать дѣло. Вслѣдствіе телеграммы генерала Линевича отъ 25 августа принужденъ экстренно выѣхать въ Хабаровскъ. Всѣ важнѣйшія дѣла сдалъ сотнику Пиленко, посвятивъ его во всѣ дѣла редакціи, которая будетъ работать походнымъ порядкомъ безпрепятственно **). Одновременно прошу, по сдачѣ мною всѣхъ дѣлъ редакціи сотнику Пиленко, откомандировать меня къ штатному мѣсту службы въ г. Хабаровскъ".

№ 34 — вышелъ безъ подписи редактора. 31 августа вышелъ № 35 „Вѣстника" за подписью сотника Пиленко, который (будучи вскорѣ произведенъ въ подъесаулы) оставался редакторомъ до 1906 года. Въ это время уже прошелъ жаръ ляоянскихъ дней и наступилъ періодъ мукденскаго сидѣнія.

Такимъ образомъ, роль „Вѣстника" въ періодъ ляоянскихъ боевъ явилась довольно-таки незначительной по сравненію съ тѣмъ, что, конечно, можно было бы ожидать. Тутъ же выяснилась потребность приспособить въ будущемъ редакцію „Вѣстника” къ движенію походнымъ порядкомъ и установить ежедневный выходъ газеты, а не черезъ два дня въ третій.

----------------

**) Что это было далеко не такъ въ дѣйствительности — пришлось убѣдиться впослѣдствіи.


— 18 —

IV. Въ періодъ мукденскихъ боевъ.

Когда все нѣсколько успокоилось, редакцію „Вѣстника" перевели поближе къ передовымъ частямъ, въ Мукденъ.

На этотъ разъ редакція и типографія устроились не такъ комфортабельно и благодушно, какъ въ Ляоянѣ, а помѣщались цѣликомъ въ 4 товарныхъ вагонахъ, переставлявшихся первое время изъ тупика въ тупикъ, что сильно мѣшало работѣ. Жили, спали, ѣли и работали въ вагонахъ, „по кочевому”, какъ говорили въ редакціи, и переносили при этомъ массу неудобствъ и лишеній изъ-за тѣсноты.

Но со всѣмъ этимъ постепенно свыкался личный составъ газеты, отнынѣ исключительно военный, если не считать китайцевъ, работавшихъ у типографской машины.

Главною заботою новаго редактора, сотника Пиленко, было достиженіе ежедневнаго выхода газеты. Выяснившаяся же необходимость приспособленія редакціи къ походнымъ (вьючнымъ) условіямъ издательства должна была временно остаться не выполненной за неимѣніемъ собственныхъ средствъ; впослѣдствіи, во время отступленія отъ Мукдена, пришлось крайне пожалѣть объ этомъ.

Съ переходомъ „Вѣстника” на ежедневное изданіе, когда агентскія телеграммы и сообщенія штаба Главнокомандующаго о ходѣ военныхъ дѣйствій стали появляться регулярно и не слишкомъ запаздывали,


— 19 —

интересъ къ „Вѣстнику” въ дѣйствующей арміи достаточно возросъ, что выразилось и въ тиражѣ изданія, доходившемъ до 6000 экземпляровъ, и въ болѣе частыхъ сношеніяхъ чиновъ арміи съ „Вѣстникомъ”, въ редакцію котораго они обращались со своими злободневными запросами и свободнѣе дѣлились при этомъ своими мыслями, желаніями и ожиданіями,

Въ то же время и нижніе чины приходили даже изъ дальнихъ частей и, интересуясь, повидимому, „Вѣстникомъ”, не смотря на сильный морозъ, простаивали по нѣскольку часовъ у вагоновъ редакціи въ ожиданіи выхода газеты; послѣ же покупки *) тутъ же дѣлились на мелкія партіи и внимательно читали вѣсти съ родины и о войнѣ.

Газета вообще выходила ежедневно послѣ обѣда и только почти передъ самыми мукденскими боями ее удалось, наконецъ, выпускать раннимъ утромъ, что являлось уже значительнымъ улучшеніемъ постановки дѣла изданія, въ періодъ же мукденскихъ боевъ „Вѣстникѣ" выпускалъ въ день по нѣсколько большихъ бюллетеней съ отчетами о ходѣ военныхъ дѣйствій.

До боевъ еще было введено и новшество въ распространеніи газеты въ видѣ вольныхъ разносчиковъ-продавцевъ, чего въ Ляоянѣ не было. Однако въ своевременной доставкѣ газеты по всѣмъ частямъ войскъ было все-таки масса затрудненій: въ то время какъ по ближнимъ частямъ удавалось распространять ее съ ночи, на фланги боевого расположенія газета попадала иногда на третій день, иногда и позже.

Редакція попыталась было устроить собственную разсылку, нарядивъ для этого конныхъ ординарцевъ, но, къ сожалѣнію, это оказалось трудно-выполнимымъ

---------------

*) Номеръ газеты въ 4 страницы стоилъ 10 коп., а въ 2 страницы — 5 коп. Но неимущіе нижніе чины получали, по первой просьбѣ, экземпляры газеты безплатно. Съ наступленіемъ же мукденскихъ боевъ, безплатная раздача газеты возросла до нѣсколькихъ тысячъ экземпляровъ и, наконецъ, съ 18 февраля 1905 года редакція „Вѣстника" совершенно прекратила продажу газеты, и таковая, въ количествѣ отъ 12 до 18 тысячъ экземпляровъ, ежедневно раздавалась уже исключительно безплатно.


— 20 —

по техническимъ и матеріальнымъ условіямъ. Такіе конные ординарцы появились только въ періодъ мукденскихъ боевъ, когда разсылка газеты по почтѣ была пріостановлена.

Въ январѣ 1905 года и позже распространеніе по арміи газеты доходило иные дни до 12 тысячъ экземпляровъ.

Вмѣстѣ съ перемѣной въ организаціи газеты перемѣнилось и внутреннее ея содержаніе.

Для составленія номеровъ „Вѣстника” служили слѣдующіе матеріалы: 1) оффиціальный отдѣлъ: приказы, приказанія и проч.; 2) телеграммы агентовъ, доставлявшіяся, впрочемъ, не всегда аккуратно и часто въ сильно искаженномъ видѣ; 3) сообщенія о послѣднихъ военныхъ дѣйствіяхъ, обработанныя штабомъ Командующаго на основаніи полученныхъ донесеній, а также излагающія содержаніе Всеподданнѣйшихъ донесеній; 4) свѣдѣнія о военно-санитарномъ состояніи дѣйствующей арміи и о военно-плѣнныхъ; 5) были использованы также нѣкоторыя детальныя описанія боевъ и, наконецъ, 6) печатались статьи случайныхъ сотрудниковъ-офицеровъ и военныхъ врачей; среди первыхъ значительно преобладали статьи по вопросамъ артиллеріи.

Конечно, перепечатывались и вырѣзки изъ газетъ о текущихъ событіяхъ въ Россіи и о японцахъ, которые такъ интересовали всю армію.

Надо отмѣтить, впрочемъ, что кромѣ статей по артиллерійскимъ вопросамъ, которыя имѣли нѣкоторую систематичность, статьи сотрудниковъ другихъ родовъ войскъ совершенно не выдѣлялись ни глубиною мысли, ни формою изложенія, хотя изъ этого нельзя было бы заключить, будто армія, даже и послѣ Ляояна „молчала на всѣхъ языкахъ”. Но дѣло въ томъ, что не мало офицеровъ въ то время посылали свои рукописи въ столичныя и по преимуществу, въ такъ называемыя, оппозиціонныя газеты, гдѣ онѣ и появлялись за этотъ періодъ времени въ изобиліи, достойномъ лучшей доли. Въ „Вѣстникъ” же попадали все больше описанія боевъ, отличавшіяся иногда поразительною узостью взгляда на всю кампанію и на ея


— 21 —

общій ходъ, сообщавшія свѣдѣнія не всегда критически провѣренныя и односторонне превозносившія одну войсковую часть передъ другой; къ тому же статьи эти были такъ или иначе инспирированы, посылались въ редакцію „Вѣстника" обязательно съ вѣдома и разрѣшенія командировъ отличившихся частей и писались зачастую не безъ ихъ даже участія или настоянія.

Изрѣдка возникали принципіальные споры и, по обыкновенію, вскорѣ, переводились на личную почву. Надо еще отмѣтить, что вообще статьи этого періода не могли отличиться ни полною искренностью, ни независимостью, ибо, хотя къ этому времени уже у всѣхъ и „наболѣло сердце", хотя причины нашихъ неудачъ и вырисовались довольно ясно, однако еще, такъ называемый, „періодъ критики” не наступилъ, всѣ „благоразумные”, которые одни только и могли сотрудничать въ „Вѣстникѣ”, находили нужнымъ помолчать, хотя, казалось, и нѣмые должны бы были заговорить, слѣпые — прозрѣть и глухіе — услышать.

Такъ, напримѣръ, статьи тѣхъ же артиллеристовъ, имѣющихъ цѣлью критику главнаго артиллерійскаго управленія, должны были лавировать между желаніемъ критики и опасеніемъ пойти въ разрѣзъ съ мнѣніями генераловъ, заправлявшихъ тогда артиллерійскимъ вѣдомствомъ, врачи еще больше того старались не задѣть свое главное военно-медицинское управленіе.

И все же за это время „Вѣстникъ” пріобрѣлъ среди чиновъ арміи достаточно довѣрія и авторитетности, интересъ же къ нему увеличивался еще и потому, что на его страницахъ все-таки появлялись обстоятельныя статьи по вопросамъ военнаго дѣла и военной жизни — быта. Въ этомъ отношеніи на появленіи подобныхъ статей въ „Вѣстникѣ" вполнѣ отражались условія боевой жизни арміи, а именно: въ періодъ созидательной работы, въ періодъ длительной подготовки войскъ къ рѣшительнымъ боямъ (отъ взятія Путиловской сопки до мукденскихъ боевъ),— сильнѣе, чѣмъ въ другое время выражалась въ арміи потребность провести черезъ газету то или другое полезное нововведеніе или обсудить вопросъ боевой


— 22 —

обстановки. Поэтому въ періодъ, предшествующій мукденскимъ боямъ, „Вѣстникъ”, какъ органъ арміи, имѣлъ наибольшее значеніе и офицеры вступали въ болѣе частое общеніе съ редакціей.

Слѣдуетъ, однако, отмѣтить, что весь успѣхъ и все вліяніе были наибольшими лишь относительно — правильнѣе же было бы сказать, что успѣхъ и вліяніе могли быть наибольшими, но, по существу, не были таковыми въ полной мѣрѣ, ибо, во первыхъ, самъ „Вѣстникъ", дѣйствительно, былъ стѣсненъ извѣстными рамками *) и условіями военной обстановки и, во вторыхъ, во все время изданія надъ нимъ тяготѣло общее у насъ недовѣріе ко всякому оффиціозу вообще,— армія считала, что „Вѣстникъ", раздѣляя участь всякаго россійскаго оффиціальнаго органа, долженъ прибѣгать къ разнымъ „дипломатическимъ" пріемамъ въ сообщеніяхъ о происходящихъ событіяхъ на войнѣ и въ Россіи **).

Въ пору мукденскихъ боевъ, начиная съ 19 февраля 1905 года, „Вѣстникъ" былъ уже въ готовности выполнить свою задачу по сообщенію текущихъ

----------------

*) Объ этомъ, впрочемъ, см. ниже въ VI главѣ.

**) Мнѣніе это не лишено основательности.

Пишущему эти строки извѣстно, напримѣръ, что „Вѣстникъ" этого періода отказался напечатать сообщенныя ему копіи слѣдующихъ двухъ приказовъ:

а) Приказъ по отряду, охраняющему правый флангъ арміи. № 3.— 11 сентября 1904 года.

10-го сего сентября я посѣтилъ биваки 215 пѣх. Бузулукскаго и 285 пѣх. Чембарскаго полковъ, гдѣ готовился ужинъ для нижнихъ чиновъ. Въ нѣкоторыхъ ротахъ 215 пѣх. Бузулукскаго полка въ котлахъ варилась одна вода безо всякихъ продуктовъ. Завѣдывающій хозяйствомъ полка доложилъ мнѣ, что за продуктами послано въ Мукденъ, но что повозки еще не возвратились.

Подобный докладъ я считаю простой отговоркой. Распорядительный и заботливый начальникъ въ такомъ случаѣ всегда сумѣлъ бы своевременно распорядиться покупкой у жителей мѣстныхъ продуктовъ, которыхъ въ окрестностяхъ бивака имѣется въ достаточномъ количествѣ.

Объявляю строгій выговоръ завѣдывающему хозяйствомъ, полковнику Л., и предваряю начальствующихъ лицъ, что въ


— 23 —

свѣдѣній, въ которыхъ, за совершеннымъ отсутствіемъ другихъ источниковъ, всѣ крайне нуждались. Съ этого времени событія настолько быстро слѣдовали одно за другимъ, положеніе такъ часто мѣнялось въ теченіе одного даже дня, что редакція „Вѣстника Армій" была

--------------

будущемъ въ подобныхъ случаяхъ я буду предавать суду, какъ за бездѣйствіе власти. Пища въ обоихъ полкахъ была безусловно плохая. Требую, чтобы для нижнихъ чиновъ готовилась всегда хорошая пища,— никакихъ отговоровъ здѣсь быть не можетъ.

Генералъ-маіоръ Столица.

б) Приказъ 5 сибирскому армейскому корпусу. № 38.— 16 сентября 1904 года.

Изъ приказовъ по отряду, охраняющему правый флангъ арміи, я усматриваю, что въ 216 пѣх. Бузулукскомъ и 285 пѣх. Чембарскомъ полкахъ нѣтъ никакого наблюденія за пищей нижнихъ чиновъ. Еще во время передвиженія по желѣзной дорогѣ я усмотрѣлъ въ 6 ротѣ Чембарскаго полка невозможный хлѣбъ, мякишъ котораго состоялъ изъ желто-зеленой массы,— и никому изъ ближайшихъ начальниковъ до этого не было никакого дѣла. Сказанное имѣло мѣсто въ 2 баталіонѣ, командиръ котораго, подполковникъ П., нынѣ временно-командуетъ полкомъ и, видимо, продолжаетъ по прежнему нерадиво относиться къ дѣлу питанія нижнихъ чиновъ, что составляетъ важнѣйшій долгъ всякаго начальника, а отсутствіе въ этомъ отношеніи заботливости прямо преступно. Командующій же 215 пѣх. Бузулукскимъ полкомъ, подполковникъ К., очевидно, соперничаетъ въ сказанномъ отношеніи съ полковникомъ П. Раздѣляя взглядъ на дѣло временно-командующаго 54 дивизіей, изложенный въ приказѣ отъ 11-го сентября № 3, предлагаю Его Превосходительству, при новомъ повтореніи нерадѣнія къ питанію нижнихъ чиновъ, перейти отъ слова къ дѣлу, т. е. виновныхъ привлечь къ отвѣтственности по суду. Мой взглядъ на правильное питаніе нижнихъ чиновъ долженъ быть достаточно извѣстенъ г. г. офицерамъ, при собраніи которыхъ я его высказывалъ тотчасъ по принятіи командованія корпусомъ.

Командиръ корпуса, генералъ-лейтенантъ Дембовскій.

Перепечатку этихъ приказовъ, можно бы было назвать, разумѣется, разглашеніемъ военной тайны. Только вѣдь тогда не покажется ли страннымъ, что эту же тайну позволено было разгласить всѣмъ военнымъ корреспондентамъ — русскимъ и иностраннымъ. Да и потомъ: японцы прекрасно знали, какъ у насъ поставлено продовольственное дѣло, и перепечаткой этихъ приказовъ была бы разглашена не строгая военная тайна, а случай преступнаго отношенія къ дѣлу, каковое отношеніе должно было быть заклеймлено тутъ же въ арміи позорною печатью, дабы и другимъ не было повадно...


— 24 —

вынуждена, кромѣ ежедневнаго выпуска номеровъ утромъ, печатать въ день по 2—3 бюллетеня о ходѣ военныхъ дѣйствій, что, разумѣется, достигалось величайшимъ напряженіемъ силъ всего состава изданія *).

Печатались, конечно, только сообщенія о ходѣ боевыхъ дѣйствій.

Разсылка газеты подписчикамъ и розничная продажа были прекращены, а вмѣсто этого была организована при редакціи временно команда изъ десяти конныхъ и двухъ пѣшихъ вѣстовыхъ и 8 вольныхъ разносчиковъ для раздачи въ теченіи цѣлыхъ сутокъ экземпляровъ „Вѣстника" и прибавленій къ нему въ передовыя части — къ передовымъ колоннамъ и на позиціи батарей, причемъ, преслѣдовались двѣ цѣли: во-первыхъ, чтобы удовлетворительное извѣстіе о происходящемъ боѣ въ одномъ мѣстѣ — немедленно передавалось въ другія мѣста, гдѣ войска держатся съ трудомъ и, во-вторыхъ, чтобы къ раннему утру (къ 3—4 час.), прежде начала частями дневныхъ боевъ, конный вѣстовой привезъ имъ извѣстіе и, проѣзжая по войскамъ, раздавалъ газету. И конные вѣстовые, надо правду сказать, съ честью выполняли свою незамѣтную, но важную задачу, неустрашимо пробираясь подъ огнемъ непріятеля къ самымъ боевымъ частямъ, пренебрегая явною опасностью. Объ этихъ скромныхъ вѣстовыхъ печатнаго слова въ такой исключительной обстановкѣ — передавалось въ арміи не мало истинныхъ подвиговъ **).

----------------

*) а) 19 февраля вышло два прибавленія въ полдень и въ 6 часовъ вечера: б) 20 февраля три прибавленія — въ 1 час. дня, въ 4 часа дня и въ 6 1/2 часовъ вечера; в) 21 февраля два прибавленія — въ 2 1/2 час. дня и въ 4 час. дня; г) 22 февраля три прибавленія въ 11 1/2 час. утра, въ 3 1/2 час. дня и въ 11 час. вечера, д) 23 февраля три прибавленія — въ 12 1/2 час. дня, въ 1 1/2 час. дня въ 2 1/2 час. дня и е) 24 февраля два прибавленія — въ 4 часа утра и въ 2 час. дня.

Кто хотя немного знакомъ съ условіями типографскаго труда при ручной печатной машинѣ, тотъ пойметъ ту работу, которую пришлось вынести на своихъ плечахъ всему составу „Вѣстника" въ эти тяжелые для всѣхъ дни.

**) Нельзя тутъ же не помянуть добрымъ словомъ иниціатора и организатора этого дѣла редактора „Вѣстника“ — подъесаула Д. Г. Пиленко.


— 25 —

Въ первые дни боевъ штабъ Главнокомандующаго (управленіе генералъ-квартирмейстера) аккуратно посылалъ имѣющіяся у него свѣдѣнія о боевыхъ дѣйствіяхъ армій въ редакцію „Вѣстника”, такъ что свѣдѣнія, распространяемыя „Вѣстникомъ" по арміи — были оффиціально достовѣрны, но потомъ произошло со штабомъ то, что уже давно стало всѣмъ извѣстно — штабъ растерялся, и свѣдѣнія его были такія же растерянныя и несвоевременныя, такъ что уже 23 и 24 февраля никакого толку отъ штаба добиться было нельзя и редакція, какъ и многіе тогда въ отступающей безпорядочно арміи, махнули, какъ говорится, рукой на это „пишущее учрежденіе" *) и занялись своимъ дѣломъ самостоятельно. Подъесаулъ Пиленко оказался прекраснымъ организаторомъ дѣла въ нужную минуту и рѣшилъ, такъ сказать, примѣниться къ обстановкѣ и организовать дѣло самостоятельно: каждый конный вѣстовой, развозившій „Вѣстникъ" по передовымъ позиціямъ, былъ снабженъ книжкой и, являясь на боевые участки, при возможности просилъ офицеровъ отмѣтить въ этой книжкѣ немногими словами положеніе дѣла, а потомъ усиленнымъ аллюромъ доставлялъ книжку редактору. Изъ этихъ свѣдѣній составлялось краткое сообщеніе о положеніи дѣла въ данномъ раіонѣ, которое немедленно печаталось и разсылалось въ видѣ новаго приложенія **).

Къ сожалѣнію, такихъ вѣстовыхъ было недостаточно, и они просто выбивались изъ силъ отъ утомленія. И хотя „Вѣстникъ“ и не использовалъ до конца результатовъ этой все же остроумно задуманной и отчасти даже выполненной (по части полученія матеріаловъ) организаціи газеты арміи въ дни ея тяжелыхъ

-------------

*) Военный корреспондентъ Н. А. Демчинскій отмѣтилъ однажды: „А несчастные работники штаба все писали и писали на страхъ врагамъ... Ахъ, сколько писали!".

**) Противъ такой системы сообщенія свѣдѣній въ армію въ дни боевъ — могутъ быть вѣскія возраженія. Это безспорно. Но въ описанное время — „Вѣстникъ", чтобы выполнить свою задачу, разумѣется, ничего другого не могъ сдѣлать. Конечно, были бы гораздо цѣннѣе свѣдѣнія, обработанныя отчетнымъ отдѣленіемъ штаба Главнокомандующаго, но гдѣ ихъ было взять?


— 26 —

боевъ, однако армія не разъ еще вспомянетъ „Вѣстникъ" и его работниковъ съ чувствомъ признательности,— въ особенности же тѣ, кто знаетъ какъ работали до переутомленія, до самопожертвованія люди редакціи *).

Работа по приготовленію матеріала, корректированію, печатанію и разсылкѣ производилась непрерывно цѣлыя сутки, и полученное важное извѣстіе уже черезъ часъ первого тысячью вновь отпечатанныхъ экземпляровъ отправлялось въ боевые участки. Найдется въ арміи не мало и такихъ — больныхъ, уставшихъ, раненыхъ, приходившихъ и привозимыхъ на Мукденскій эвакуаціонный пунктъ, которые были встрѣчены здѣсь въ это время, какъ и во всякое другое теплою заботливостью и полною готовностью помочь, чѣмъ можно. Вмѣстѣ съ тѣмъ редакція шла навстрѣчу тревожнымъ вопросамъ обращавшихся и лично къ ней офицеровъ и нижнихъ чиновъ и, охотно сообщая имѣвшіяся у нея свѣдѣнія, способствовала наиболѣе спокойному и ровному сужденію о происходящихъ событіяхъ...

Все отступало... Редакція начала окончательно приготовляться къ отступленію лишь съ 2 часовъ 24 февраля. Подъесаулъ Пиленко выхлопоталъ у начальника транспортовъ арміи 6 китайскихъ арбъ для слѣдованія типографіи „Вѣстника" вмѣстѣ съ частями войскъ — обознымъ порядкомъ, съ цѣлью изданія газеты при боевыхъ частяхъ арміи и, такъ какъ имѣвшаяся въ редакціи единственная печатная машина была слишкомъ громоздка для транспортированія на арбахъ, то онъ рѣшилъ использовать легкій корректурный прессъ, на которомъ можно было хотя и медленно печатать листки небольшого формата. Въ ночь съ 24 на 25 февраля, среди другихъ разрозненныхъ обозовъ выступила и „боевая часть" редакціи „Вѣстника"; главное же имущество въ вагонахъ, съ 6 нижними чинами, было отправлено по желѣзной дорогѣ на Тьелинъ.

--------------

****) За весь періодъ времени съ 31 августа 1904 года по 25 Февраля 1905 года заболѣло съ отправкою въ госпиталя — всего 4 человѣка, изъ нихъ только два наборщика съ тяжелыми послѣдствіями переутомленіями, были эвакуированы въ Россію, а два другихъ заболѣвшихъ — вскорѣ вернулись обратно. Былъ случай отравленія свинцовою пылью.


— 27 —

Уже въ первый же день, 25 февраля, обозъ „Вѣстника" попалъ подъ огонь японцевъ. И тутъ же, около полудня, съ редакціей произошла катастрофа, лишившая ее возможности выполнять свою задачу. Дѣло въ томъ, что переполошившійся подъ огнемъ непріятеля обозъ понтоннаго баталіона перевернулъ двѣ арбы редакціи и искалѣчилъ лошадей, вслѣдствіе чего арбы эти съ имуществомъ пришлось бросить. Къ счастью, пропала только бумага и другое малоцѣнное имущество, а корректурный прессъ остался цѣлъ и впослѣдствіи еще пригодился.

Увлеченный общимъ отступленіемъ къ сѣверу „Вѣстникъ“ и самъ скоро очутился въ Харбинѣ. Но здѣсь, въ глубокомъ тылу, не было уже смысла выпускать его въ армію и потому, пріостановившись печатаніемъ на мѣсяцъ, пока устраивалась отошедшая армія на Сипингаѣ, „Вѣстникъ" вернулся 20 марта въ Гунжулинъ, на передовыя позиціи, и здѣсь началъ выходить вновь.

V. На Сипингаѣ.

Прошелъ годъ войны, годъ „кровавой нивы", великихъ подвиговъ, тяжелыхъ жертвъ, могучихъ усилій годъ искупленія за сдѣланныя ошибки, мучительнаго сознанія неготовности къ борьбѣ съ бурно нахлынувшей грозной опасностью, годъ страстныхъ воплей самоуничиженія, порывовъ оскорбленной національной гордости, мрачный годъ покаянія, пламенныхъ молитвъ и горькихъ проклятій... Русская армія на маньчжурскихъ поляхъ получила новый закалъ. Тяжелымъ опытомъ научалась она вести войну съ народной арміей, обладающей исключительнымъ подъемомъ моральнаго элемента, освоилась она и съ особенностями театра войны и съ новыми тактическими пріемами, вытекающими изъ свойствъ новаго вооруженія. Эта же „практика” отразилась и на „Вѣстникѣ”. Только послѣ мукденскаго сраженія началась, наконецъ, работа по


— 28 —

техническому приспособленію „Вѣстника” къ походнымъ условіямъ издательства. Уже при возобновленіи „Вѣстника” новый генералъ-квартирмейстеръ полевого штаба генералъ Орановскій указалъ на необходимость оборудованія типографіи такъ, чтобы „Вѣстникъ” могъ печататься въ условіяхъ боевыхъ дѣйствій войскъ, въ передовой линіи, а не въ тылу. Для осуществленія этого уже въ маѣ 1905 года были заказаны за границей (въ Россіи не было, очевидно) двѣ легкія печатныя машины, вѣсомъ до 30 пудовъ каждая, которыя, обладая не сложной конструкціей, легко и быстро могли бы быть приспособляемы къ работѣ тотчасъ же по снятіи съ арбъ или двуколокъ. Тогда же приспособили для похода и шрифтъ-кассы.

Въ концѣ августа машины эти были уже получены изъ-за границы въ Петербургѣ и отправка ихъ въ Маньчжурію была задержана лишь по телеграммѣ, вслѣдствіе заключенія перемирія, обѣщавшаго миръ.

Все это является очень важнымъ для выясненія вопроса о готовности „Вѣстника” къ дальнѣйшей боевой службѣ арміи.

Затѣмъ заслуживаетъ вниманія организація команды нижнихъ чиновъ редакціи. Организація эта все время занимала редактора своею спеціальною трудностью и была, наконецъ, только на Сипингаѣ удовлетворительно закончена. Дѣло въ томъ, что нижніе чины, бывшіе и до войны большею частью типографскими рабочими, являлись недостаточно дисциплинированными, что, разумѣется, было совершенно нетерпимо при изданіи военной газеты въ обстановкѣ войны. Съ этимъ зломъ приходилось бороться съ первыхъ же дней сформированія редакціи, и неподдающійся исправленію элементъ педантично откомандировывался въ свои части *). Это обстоятельство не исключаетъ однако прекрасной аттестаціи остальной части команды нижнихъ чиновъ редакціи „Вѣстника”. Выраженными выше стараніями подъесаула Пиленко, команда

---------------

*) До мукденскихъ боевъ было откомандировано нижнихъ чиновъ за дурное поведеніе — 26%, послѣ (до расформированія „Вѣстника*) — 4%.


— 29 —

пріобрѣла видъ строевой части и еще до Мукденскихъ боевъ была вооружена, выставляя часовыхъ на ночное время и вызывалась въ ружье на непріятельскій выстрѣлъ вблизи. Организовано было также и особое довольствіе нижнихъ чиновъ, вызывавшееся совершенно исключительными условіями работы служащихъ редакціи. Генералъ Орановскій, принявшій вообще близкое участіе въ благоустройствѣ „Вѣстника”, выразилъ требованіе возможно лучшаго питанія нижнихъ чиновъ редакціи и ихъ содержанія, при чемъ, во избѣжаніе отравленія свинцовою пылью при работѣ, генералъ особенно настаивалъ на введеніи въ довольствіе нижнихъ чиновъ молока, приказавъ даже завести для этой цѣли коровъ. Было заведено правило, чтобы ни одинъ работникъ при печатной машинѣ, послѣ пробужденія среди ночи къ работѣ, не приступалъ къ ней натощакъ; они обязаны были предварительно напиться кофе и съѣсть два яйца и кусокъ колбасы или сыра, что должно было также противодѣйствовать постепенному отравленію организма свинцовою пылью.

Нужно замѣтить, что эти довольно-таки необыкновенные виды довольствія нижнихъ чиновъ редакціи вполнѣ достигли своей цѣли и способствовали сохраненію полной трудоспособности неустанно работавшей подчасъ по 18 часовъ въ сутки небольшой команды редакціи. Чай и сахаръ расходовались въ неограниченномъ количествѣ. На довольствіе нижнихъ чиновъ расходовалось въ среднемъ по 1 р. 20 к. на человѣка въ сутки, что составляло въ мѣсяцъ отъ 1500 до 1800 рублей *).

--------------

*) Тутъ для справки можно отмѣтить, что въ Ляоянѣ ничего подобнаго еще не было, и люди довольствовались самостоятельно, приготовляя себѣ пищу въ котелкахъ при вагонахъ редакціи, послѣ же Ляояна на каждаго нижняго чина редакціи тратилось всего по 50 коп. въ сутки, при чемъ эта сумма составлялась слѣдующимъ образомъ: 2/3 ея брались изъ установленнаго въ арміи для нижнихъ чиновъ приварочнаго оклада и къ этому добавлялась недостающая 1/3 изъ средствъ редакціи, а въ Мукденѣ расходовалось уже по 80 коп. на каждаго нижняго чина, что составляло въ мѣсяцъ до 500 рублей — расходъ изъ собственныхъ средствъ редакціи.


— 30 —

VI. Главнокомандующіе арміями и „Вѣстникъ".

На Сипингаѣ же улучшились и стали гораздо нормальнѣе сношенія редактора какъ со штабомъ Главнокомандующаго, такъ и съ нимъ самимъ.

Тутъ во многомъ сказалась, надо полагать, и личность новаго Главнокомандующаго — покойнаго Линевича.

Дѣло въ томъ, что, какъ говорилось уже выше, вначалѣ у „Вѣстника" былъ цензоръ, которымъ являлся старшій адъютантъ отчетнаго отдѣленія генералъ-квартейместера полевого штаба — полковникъ Илинскій и, хотя служебныя отношенія между редакторомъ и цензоромъ не были установлены никакими распоряженіями, однако постановка дѣла была такова, что цензоръ, являлся какъ бы вторымъ отвѣтственнымъ редакторомъ, такъ какъ, во-первыхъ, ему самому приходилось доставлять редакціи и обрабатывать для печати свѣдѣнія о боевыхъ дѣйствіяхъ, что составляло тогда главный матеріалъ изданія и, во-вторыхъ, по всѣмъ вообще военнымъ вопросамъ Д. Г. Янчевецкій не могъ чувствовать себя достаточно компетентнымъ лицомъ, а потому и здѣсь руководство невольно передавалось полковнику Илинскому.

Необходимо отмѣтить, что сочувственное отношеніе полковника Илинскаго къ „Вѣстнику” много помогало благоустройству изданія. Но зато, за исключеніемъ этого соприкосновенія со штабомъ, редакторъ, Д. Г. Янчевецкій, въ Ляоянѣ не былъ вообще нисколько приближенъ къ главной квартирѣ и къ генералу Куропаткину; самъ мало интересовался, повидимому, этимъ и ни съ полевымъ штабомъ, ни съ Куропаткинымъ непосредственныхъ сношеній совершенно не имѣлъ. Во время Ляоянскихъ боевъ это и сказалось, какъ помнитъ читатель изъ предыдущаго. Но и послѣ Ляояна, когда редактированіе „Вѣстника”


— 31 —

перешло уже къ сотнику Пиленко, отношенія эти немного измѣнились, что, впрочемъ, объясняется и тѣмъ еще, что и самъ Пиленко, частью по сложности своихъ обязанностей, не имѣлъ возможности часто и на продолжительное время отлучаться изъ вагоновъ редакціи, а частью просто, какъ большинство строевыхъ офицеровъ, онъ избѣгалъ штаба. Цензоръ же долженъ былъ служить для редактора передаточнымъ органомъ по сообщенію руководящихъ желаній и мыслей Главнокомандующаго и его штаба. Сотникъ Пиленко не былъ даже представленъ генералу Куропаткину и за время съ сентября 1904 года по мартъ 1905 года имѣлъ всего лишь одинъ случайный докладъ у начальника штаба и два — у генералъ-квартирмейстера. Этимъ и ограничивалась „инспирація” оффиціоза. Полковникъ Илинскій, какъ цензоръ, не стѣснялъ свободы Пиленко, справедливо довѣряя его такту и сообразительности.

Вслѣдствіе этого „Вѣстникъ" по своему положенію долженъ былъ все время слѣдить самъ за собою, чтобы даже иногда, невольно для себя, не разгласить какой-либо военной тайны и въ этомъ отношеніи бывали кое-какія шероховатости. Такъ, напримѣръ, по поводу извѣстнаго сентябрьскаго приказа о переходѣ нашей арміи въ наступленіе, въ „Вѣстникѣ” появилась передовица, вызвавшая страшный переполохъ въ главной квартирѣ. Дѣло въ томъ, что еще въ серединѣ сентября стали носиться слухи о предстоящемъ вскорѣ движеніи впередъ. На Мукденскомъ вокзалѣ постоянно толпившіеся тамъ офицеры уже обсуждали даже планъ этого наступленія, причемъ впослѣдствіи оказалось, что онъ какимъ-то путемъ былъ въ точности заимствованъ изъ неразосланной еще войскамъ директивы Главнокомандующаго и его приказа отъ 19 сентября

Какъ замѣчаетъ Е. И. Мартыновъ въ своихъ „Воспоминаніяхъ”, этотъ широковѣщательный приказъ, столь мало похожій на тотъ краткій и сильный языкъ, на которомъ говорятъ со своими войсками настоящіе полководцы, тѣмъ не менѣе вызвалъ большое воодушевленіе въ арміи. Однако, какъ оказалось впослѣдствіи, по мнѣнію нашего полевого штаба, надо


— 32 —

было этотъ приказъ держать въ строгомъ секретѣ, не слѣдовало писать о наступленіи хотя бы даже въ границахъ перепечатки только общаго приказа Главнокомандующаго. Но секрета, конечно, сами же штабные не могли долго удержать, и редакторъ „Вѣстника" зналъ прекрасно объ широкой огласкѣ этого приказа не только въ рядахъ арміи, но и среди иностранныхъ офицеровъ, корреспондентовъ и прочихъ частныхъ лицъ, вплоть до китайцевъ включительно; *) имѣлъ онъ въ рукахъ и самый приказъ, краснорѣчиво убѣждающій маньчжурскую армію въ необходимости нравственной, сознательной подготовки нашихъ войскъ къ предстоящему наступленію и рѣшилъ, что именно поэтому то самому онъ и долженъ рельефно отмѣтить въ „Вѣстникѣ" этотъ приказъ и его глубокій истинный смыслъ; онъ даже отпечаталъ этотъ приказъ отдѣльными экземплярами для раздачи въ войска вмѣстѣ съ номерами „Вѣстника” **).

Когда это стало извѣстно генералъ-квартирмейстеру, генер. Харкевичу, то произошелъ крупный инцидентъ въ штабныхъ сферахъ, а для парализованія ошибки редактора были приняты экстренныя мѣры:

----------------

*) Да и мудрено было скрыть переходъ цѣлой арміи въ наступленіе. Это требовало такой широкой хозяйственной подготовки, что она не могла укрыться хотя бы отъ китайцевъ. Они поставляли тысячи арбъ и лошадей, ихъ тысячами нанимали въ возчики войсковыхъ тяжестей и запасовъ; у нихъ скупали скотъ, зерно и сѣно; они же служили проводниками и переводчиками. Нельзя же было предполагать, что за семь мѣсяцевъ войны китайцы не научились еще понимать, для чего собирается такъ много войскъ и поѣздовъ съ красными крестами и нарисованными на дверяхъ вагоновъ пылающими гранатами. Здѣсь кстати отмѣтить, что этотъ послѣдній знакъ, умѣстный на вагонахъ со снарядами внутри имперіи, долженъ невольно вызвать печальную усмѣшку въ Маньчжуріи, въ эти дни боевъ, по адресу тѣхъ старательныхъ, но разсѣянныхъ людей, которые такъ любили слова: „военная тайна".

**) Вотъ заключительныя слова этого приказа отъ 19 сентября 1905 года № 687: „Пришло для насъ время заставить японцевъ повиноваться нашей волѣ, ибо силы Маньчжурской арміи нынѣ стали достаточны для перехода въ наступленіе. Вы должны, однако, непрерывно помнить, что для побѣды надъ сильнымъ и храбрымъ противникомъ кромѣ численности войскъ необходима


— 33 —

приказано было оставшіеся въ редакціи номера уничтожить, почтѣ предписано было задержать по дорогѣ тѣ же номера „Вѣстника” съ приложеніемъ; отъ генерала же Куропаткина инцидентъ этотъ въ то время скрывали.

Итакъ, уже начавъ наступленіе, штабъ Главнокомандующаго все еще дѣлалъ изъ него тайну для дѣйствующей арміи, очевидно, рѣшительно не признавая за нашимъ врагомъ способности проникать въ эти „тайны полишинеля". Но что эта тайна была именно такою должно было стать яснымъ изъ того хотя бы, что на наше наступленіе японцы отвѣтили своевременнымъ наступленіемъ же и тѣмъ, къ слову сказать, сразу испортили весь планъ нашего Главнокомандующаго *).

---------------

твердая рѣшимость всѣхъ чиновъ арміи одержать эту побѣду, какихъ бы жертвъ для сего не потребовалось. Проникнитесь всѣ сознаніемъ важности побѣды для Россіи, въ особенности помните, какъ нужна намъ она, дабы скорѣе выручить нашихъ братьевъ въ Портъ-Артурѣ... Помните ежечасно, что волею Государя Императора нынѣ вамъ вручена защита достоинства Россіи и ея правъ на Дальнемъ Востокѣ. Помните ежечасно, что вамъ довѣріемъ Государя ввѣрено поддержаніе чести и славы всей русской арміи".. 22 сентября начато было наступленіе на Шахэ. Изъ изданнаго теперь перевода „Донесеній японскихъ главнокомандующихъ въ Токіо" видно, что приказъ № 687 былъ генералу Ойямѣ извѣстенъ не позднѣе, чѣмъ и редактору „Вѣстника", о чемъ см. 313 стр. изд. Мало того, японцы въ то время знали даже приблизительно вѣрно планъ нашей кампаніи, о чемъ см. на 311 стр. тѣхъ же „Донесеній". О томъ же пишетъ въ № 192 „Русскаго Инвалида" за 1910 годъ и генер. Штакельбергъ, начальникъ восточнаго отряда: „На чрезвычайно тяжелыя размышленія наводитъ слѣдующее событіе: директива командующаго арміей, документъ чрезвычайной важности, въ коемъ излагался весь планъ предполагаемыхъ военныхъ дѣйствій русской арміи, отправленъ къ начальнику Восточнаго отряда 22 сентября, а полученъ имъ 24 сентября вечеромъ. Генералу же Куроки копія съ этой директивы доставлена 22—23 сентября, слѣдовательно, раньше нежели тому лицу, кому подлинный былъ адресованъ". Мы нарочно такъ подробно остановились на этомъ фактѣ, чтобы читатель могъ самъ судить, насколько основательны были здѣсь обвиненія сотника Пиленко въ непростительной оплошности.

***) Наша маньчжурская армія, для предстоящаго рѣшительнаго наступленія, была раздѣлена на три отряда:

Западный, изъ X и XVII армейскихъ корпусовъ, подъ


— 34 —

Однако за опубликованіе этой „тайны полишинеля” тогда же возникъ вопросъ объ откомандированіи сотника Пиленко отъ редакціи. Къ счастью, постепенно все уладилось къ лучшему. Тутъ же было вновь возстановлено старое положеніе, по которому все рѣшительно, предназначенное къ печатанію въ „Вѣстникѣ", должно было представляться предварительно на просмотръ цензору. Впрочемъ, приказаніе это не могло быть выполнено въ полной мѣрѣ, т. к. этому безусловно препятствовала самая сущность цѣли и условій изданія „Вѣстника”. Такимъ образомъ, не исправляя въ корнѣ ненормальнаго положенія редактора, какъ выразителя желаній Главнокомандующаго и его штаба, распоряженіе это еще болѣе лишало возможности правильно и свободно выполнять „Вѣстнику" (и редактору, и цензору) свою задачу, тѣмъ болѣе, что и самъ штабъ Главнокомандующаго, даже при событіяхъ особой важности, вовсе не давалъ указаній, какъ онъ относится къ тому или иному событію и какъ его освѣщаетъ. Такъ, напримѣръ, когда послѣдовали проникшія въ армію, благодаря телеграфному агентству, памятныя всѣмъ всеподданнѣйшія телеграммы Стесселя отъ 15 и 16 декабря 1904 года о предстоящей сдачѣ Портъ-Артура *), когда одновременно съ тѣмъ по арміи (въ Мукденѣ особенно) прошелъ слухъ, что Стессель хотѣлъ сдать крѣпость противъ общаго желанія гарнизона и что группа портъ-артурскихъ офицеровъ, съ генераломъ Смирновымъ во главѣ арестовала, будто бы, Стесселя, когда, наконецъ

----------------

начальствомъ барона Бильдерлинга (начальникъ штаба баронъ Тизенгаузенъ).

Восточный, изъ I, II и III Сибирскихъ корпусовъ подъ командой барона Штакельберга (начальникъ штаба баронъ фонъ-деръ Бринкенъ).

Общій резервъ, изъ I армейск. и IV Сибирскаго корпусовъ, во главѣ котораго стоялъ баронъ Мейендорфъ (Сравни: телеграмму Ойямы, на стр. 311 „Донесеній Яп. Гл.“). Такой составъ начальствующихъ лицъ далъ поводъ острякамъ, коихъ въ русской арміи всегда бываетъ достаточно, назвать всю операцію комбинаціей изъ пяти бароновъ. (Е. И. Мартыновъ. Воспоминанія).

*) „Вѣстникъ“ ихъ опубликовалъ только 24 декабря.


— 35 —

была получена послѣдняя телеграмма Стесселя отъ 19 декабря со словами:

„...Великій Государь! Ты прости насъ! Сдѣлали мы все, что было въ силахъ человѣческихъ. Суди насъ, но суди милостиво. Почти 11 мѣсяцевъ безпрерывной борьбы истощили наши силы; лишь одна четверть защитниковъ, изъ коихъ половина больныхъ, занимаетъ 27 верстъ крѣпости безъ помощи, даже безъ смѣны для малаго хотя бы отдыха. Люди стали тѣнями”,— то и тогда даже не было дано „Вѣстнику” никакого указанія, какъ смотрѣть на это событіе, и, наконецъ, можно ли оффиціально считать сдачу крѣпости состоявшейся. „Вѣстникъ” долженъ былъ такъ или иначе отмѣтить этотъ фактъ, но все ждалъ указанія Главнокомандующаго, который одинъ только могъ имѣть непосредственныя сношенія съ Государемъ. Но генералъ Куропаткинъ и его штабъ, очевидно, растерялись при извѣстіи о сдачѣ Портъ-Артура. Армія и редакція „Вѣстника" съ часу на часъ ждали приказа Главнокомандующаго о сдачѣ крѣпости, но приказъ не появлялся. Редакцію осаждали запросами по поводу этого ужаснаго событія со всѣхъ сторонъ, и редакторъ, опять на свой рискъ, 25 декабря 1905 года, вмѣсто праздничной рождественской передовицы и святочнаго разсказа, преподнесъ своимъ читателямъ, въ весьма „дипломатической" формѣ, печальную повѣсть о нашей неудачѣ въ Артурѣ...

Ничему другому, кромѣ своего рода растерянности штаба и самого Главнокомандующаго, нельзя приписать такое отношеніе къ „Вѣстнику” и всей арміи въ эти тяжелые для нея дни, ибо въ другое время генералъ Куропаткинъ проявлялъ до курьезности много заботливости о печатномъ органѣ своего штаба. Напримѣръ, еще за недѣлю только до сдачи Артура онъ наложилъ такую резолюцію на номерѣ „Вѣстника”:

„что сдѣлано, чтобы В. М. А. былъ содержательнѣе, кто вѣдаетъ содержаніемъ „Вѣстника" и наблюдаетъ за быстротой его разсылки”...

Почти передъ самой сдачей Артура (18 декабря) онъ писалъ редактору:


— 36 —

„прошу напечатать въ „Вѣстникѣ” манифестъ Государя объ основаніяхъ реформъ къ поднятію въ Россіи законности и уменьшенію административнаго произвола, уравненія правъ крестьянскаго населенія съ другими сословіями”.

Генералъ Куропаткинъ нѣсколько разъ отмѣчалъ даже неудовлетворительность внѣшности номеровъ „Вѣстника” и требовалъ печатанія на бумагѣ лучшаго качества. Послѣ Мукденскихъ боевъ, когда при новомъ Главнокомандующемъ возникъ вопросъ о расформированіи „Вѣстника”, генералъ Куропаткинъ въ письмѣ своемъ на имя Линевича вполнѣ высказался за продолженіе изданія, признавая это необходимымъ для пользы дѣла.

Новый Главнокомандующій, генералъ Линевичъ, сейчасъ же послѣ Мукдена (съ апрѣля 1905 года) существенно и благопріятно измѣнилъ порядокъ сношеній редакціи „Вѣстника” со штабомъ Главнокомандующаго, чему не мало содѣйствовалъ и его новый генералъ-квартирмейстеръ г.-м. Орановскій, который призналъ, что въ дѣлѣ изданія газеты и въ обсужденіи вопроса о помѣщеніи въ „Вѣстникѣ" тѣхъ или иныхъ сообщеній — особенно важно полученіе редакторомъ указаній лично и непосредственно отъ генералъ-квартирмейстера. Тутъ же кстати отмѣтить, что въ арміи было глубокое убѣжденіе, будто Главнокомандующій получалъ непосредственно изъ Петербурга неизвѣстныя другимъ телеграфныя сообщенія о событіяхъ, происходящихъ внутри Россіи; на самомъ же дѣлѣ этого, къ сожалѣнію, не было. Очень часто даже событія, касающіяся непосредственно войны (напримѣръ, переговоры о мирѣ), становились извѣстными штабу только черезъ телеграммы агентствъ и получали поэтому распространеніе въ арміи ранѣе, чѣмъ появлялось оффиціальное сообщеніе *). Вообще самъ штабъ далеко не располагалъ такимъ точнымъ оффиціальнымъ матеріаломъ, который давалъ бы ему возможность

----------------

*) Доказательство см. дальше въ телеграммѣ генерала Харкевича отъ 8 іюня 1905 года.


— 37 —

установить правильную точку зрѣнія на сообщенія телеграфныхъ агентствъ объ исключительныхъ событіяхъ и поэтому то не всегда могъ дать соотвѣтствующее указаніе и редактору „Вѣстника”. Въ виду этого еще до Мукденскихъ боевъ (8 іюля 1905 года) начальникъ полевого штаба телеграфировалъ въ главный штабъ слѣдующее:

„Правительственныя сообщенія узнаются здѣсь изъ агентскихъ телеграммъ; редакція (ихъ) бываетъ искажена.

„Вѣстнику Маньчжурскихъ Армій” по возстановленіи истинной редакціи черезъ нѣсколько дней приходится дѣлать исправленіе въ своевременно отпечатанномъ сообщеніи. Въ виду оффиціальности органа, прошу распоряженія о передачѣ правительственныхъ сообщеній по телеграфу непосредственно (въ) штабъ Главнокомандующаго".

Отвѣтили только 21 іюля и, разумѣется, отказомъ:

„Такъ какъ „Вѣстникъ Маньчжурскихъ Армій" учрежденъ Главнокомандующимъ, то полученіе для него по телеграфу правительственныхъ сообщеній можетъ быть достигнуто обращеніемъ штаба Главнокомандующаго (въ) редакцію „Правительственнаго Вѣстника”, куда копія телеграммы № 6926 передана 4387. Генералъ-лейтенантъ Мышлаевскій”.

„Правительственный Вѣстникъ" телеграммъ не присылалъ, и старый порядокъ, къ огорченію многихъ, не нарушался, въ виду чего впослѣдствіи генералъ Орановскій полагалъ тѣмъ болѣе необходимымъ установленіе возможно частыхъ и непосредственныхъ докладовъ со стороны редактора.

Всѣмъ, кто имѣлъ какое либо отношеніе къ „Вѣстнику”, было понятно, что инциденты, подобные случаю съ вышеописаннымъ опубликованіемъ сентябрьскаго приказа, должны были произойти просто потому, что редакторъ не былъ совсѣмъ приближенъ къ сферамъ главной квартиры и не зналъ изъ перваго источника ни тамошняго настроенія, ни взглядовъ, ни намѣреній и желаній.


— 38 —

Была еще и другая причина — совершенно новое дѣло и отсутствіе поэтому всякой практики. Подчасъ самое невинное сообщеніе оказывалось хорошимъ (главное — оффиціально достовѣрнымъ) матеріаломъ для шпіонажа и передавалось въ японскую штабъ-квартиру въ подлинникѣ.

Такъ, напримѣръ, въ 1905 году вошло въ общую моду, что войсковыя части (а также офицеры и нижніе чины дѣйствующей арміи) стали пользоваться отдѣломъ публикацій въ „Вѣстникѣ” для вызова подрядчиковъ и тому подобныхъ лицъ, или чтобы разыскать путемъ объявленій своихъ родственниковъ, знакомыхъ, утерянныя вещи, а также — чтобы заявить о куплѣ или продажѣ чего-нибудь. Такъ какъ всѣ такія объявленія и публикаціи печатались, обыкновенно, безплатно, то ихъ бывало очень много. Но дѣло въ томъ, что, какъ оказалось, этотъ невинный отдѣлъ „Вѣстника” шелъ совершенно въ разрѣзъ съ требованіями военной обстановки, такъ какъ вмѣстѣ съ объявленіями сообщались и подробные адреса объявителей, т. е. части войскъ и гдѣ они находятся, что могло служить достовѣрными дислокаціонными свѣдѣніями о нашей арміи. Невольно, такимъ образомъ, систематически выдавалась строгая военная тайна. Только къ самому концу войны генералъ Орановскій это замѣтилъ и обратилъ вниманіе редактора. Послѣ этого, объявленія печатались по старому въ изобиліи, но уже безъ адресовъ, за которыми предлагалось обращаться желающимъ въ контору редакціи. Просто, а сразу не догадались...

Генералъ Линевичъ также внимательно слѣдилъ за „Вѣстникомъ" и интересовался его судьбой. Было приказано, чтобы первый отпечатанный номеръ „Вѣстника” сейчасъ же относился лично къ Главнокомандующему. Въ іюнѣ 1905 года онъ лично же и подробно указывалъ подъэсаулу Пиленко свой взглядъ на „Вѣстникъ” и настаивалъ на необходимости включить въ его содержаніе почерпаемыя изъ русской и иностранной современной печати свѣдѣнія, касающіяся войны и внутренней жизни Россіи. Вообще, на содержаніе „Вѣстника" имѣли большое вліяніе событія,


— 39 —

происходившія тогда въ Россіи, которыми интересовалась вся армія. Въ это время пріобрѣли въ газетѣ первенствующее значеніе агентскія телеграммы изъ Россіи. По понятнымъ причинамъ въ это время почти совсѣмъ не появлялись въ „Вѣстникѣ" статьи военнаго содержанія: о чемъ писать? о Цусимѣ, Артурѣ и Мукденѣ? Критиковать смѣненнаго Главнокомандующаго? А въ Россіи въ это время происходили важнѣйшія событія внутренней войны, и „Вѣстникъ” постепенно начиналъ утрачивать спеціальное значеніе, какъ органъ дѣйствующей арміи: живя одной съ нею жизнью, онъ долженъ былъ невольно заинтересоваться внутренними, политическими дѣлами Россіи и тѣмъ приблизиться къ типу политической газеты. Было установлено только, чтобы наиболѣе важные приказы и приказанія Главнокомандующаго присылались въ копіи въ редакцію тотчасъ же по подписаніи ихъ, вслѣдствіе чего они появлялись въ арміи много ранѣе отпечатанія ихъ типографіей полевого штаба, и такъ какъ даже въ дальнихъ частяхъ арміи „Вѣстникъ” теперь получался въ большомъ количествѣ экземпляровъ, *) то руководящіе приказы могли получать быстрое распространеніе, въ особенности среди низовъ арміи.

Въ теченіе апрѣля—мая мѣсяцевъ „Вѣстникъ" еще удерживалъ за собою прежнее значеніе военной газеты въ обстановкѣ войны, но при боевомъ бездѣйствіи войскъ, направленіе изданію давали уже не сообщенія о столкновеніяхъ нашихъ съ непріятелемъ, а отношеніе чиновъ арміи къ поднятому, внѣ обстановки войны, вопросу объ ея прекращеніи, о мирѣ. Правда, въ это время въ значительномъ количествѣ стали поступать къ Главнокомандующему телеграммы и письма

-----------------

*) Главнокомандующій приказалъ вмѣнить частямъ въ обязанность выписывать „Вѣстникъ“ по 1 экземпл. въ каждую роту, сотню, батарею и отд. команду; къ числу этихъ обязательныхъ подписчиковъ были отнесены и всѣ хозяйственныя учрежденія арміи — интендантскія и санитарныя. Кромѣ того, розничная продажа и безплатное распространеніе „Вѣстника“ въ это время доходило до 7000 экземпляровъ и болѣе.


— 40 —

изъ Россіи отъ различныхъ лицъ и учрежденій, указывающія на необходимость продолженія войны и напутствовавшія наши войска къ предстоящимъ побѣдамъ. Многія изъ этихъ писемъ, по резолюціи генерала Линевича и другихъ, были напечатаны въ „Вѣстникѣ”. Откликомъ, на нихъ служили присылаемыя ежедневно въ редакцію письма чиновъ арміи, считавшихъ обиднымъ прекращеніе войны при данныхъ условіяхъ; отъ этихъ же чиновъ при патріотическихъ письмахъ стали поступать въ редакцію „Вѣстника” многія денежныя пожертвованія на усиленіе нашего военнаго флота. Въ это же время, когда близка была къ осуществленію встрѣча нашихъ и японскихъ уполномоченныхъ для переговоровъ о мирѣ, все чаще и чаще, сплошь да рядомъ нѣсколькими агентскими телеграммами ежедневно приходили извѣстія о революціонныхъ убійствахъ и покушеніяхъ въ томъ или другомъ мѣстѣ Россіи, о бѣдствіяхъ на родинѣ. Впечатлѣнія ото всего этого чины арміи должны были переживать и перерабатывать на рубежѣ между миромъ и войной. „Стоячее болото гніетъ”, говоритъ русская пословица; стоящая на мѣстѣ безъ дѣла въ ожиданіи демобилизаціи армія запасныхъ нижнихъ чиновъ — также утрачиваетъ свои лучшія свойства и чѣмъ больше матеріаловъ для этого, тѣмъ процессъ гніенія и разложенія развивается и скорѣе, и сильнѣе, и губительнѣе.

Поэтому, столь исключительныя условія уже сами ставили важный вопросъ о томъ, какое положеніе долженъ въ этомъ случаѣ занять „Вѣстникъ”: долженъ ли онъ допускать полное или ограниченное опубликованіе въ изобиліи приходящихъ телеграммъ,— тѣмъ болѣе, что, при отсутствіи своевременныхъ оффиціальныхъ сообщеній, событія въ изложеніи агентскихъ депешъ не могли быть провѣряемы. Въ этомъ отношеніи генералъ Орановскій призналъ, что скрывать въ „Вѣстникѣ” тѣ или другія извѣстія не имѣетъ цѣли, ибо тѣ же извѣстія, черезъ другіе органы печати и подпольныя изданія все-таки проникнутъ въ армію *),

----------------

*) Что и было въ дѣйствительности.


— 41 —

мѣжду тѣмъ какъ неопубликованіе „Вѣстникомъ” свѣдѣній о всѣхъ событіяхъ будетъ подрывать довѣріе къ этому военному органу. Наряду съ этимъ генералъ Орановскій призналъ, что сообщая въ армію, черезъ „Вѣстникъ”, свѣдѣнія правдивыя, насколько онѣ таковыми являются въ агентскихъ депешахъ,— тѣмъ самымъ будетъ дана и лучшая возможность арміи самой разобраться своимъ же здравымъ смысломъ во всѣхъ чрезвычайныхъ событіяхъ этого времени. Свѣдѣнія поэтому почти не скрывались. Но командующіе 1 и 3 арміями высказались противъ такого направленія. Въ письмѣ отъ 2-го іюля 1905 года за № 7452 на имя Главнокомандующаго, генералъ Куропаткинъ писалъ слѣдующее:

„Въ № 298 „Вѣстника Маньчжурскихъ Армій” (отъ 25 іюня 1905 г.) напечатана корреспонденція изъ Нью-Іорка, извѣщающая, что общественное мнѣніе удивлено заключеніемъ займа наканунѣ перемирія и въ № 302 (отъ 29 іюня 1905 года) той же газеты помѣщена корреспонденція изъ Курска о насиліи толпы надъ офицеромъ. Признаю весьма вреднымъ для настроенія войскъ ввѣренной мнѣ арміи печатаніе такихъ извѣстій въ „Маньчжурскомъ Вѣстникѣ”.

На письмѣ этомъ Главнокомандующимъ была положена резолюція: „взыскать съ редактора за подобные пропуски”.

Въ письмѣ отъ 18 іюня 1905 года за № 2664, на имя начальника штаба Главнокомандующаго, начальникъ полевого штаба 3-й Маньчжурской арміи выразилъ слѣдующее:

„Вѣстникъ Маньчжурскихъ Армій” щедро разсылаемый въ войска армій, печатаетъ агентскія депеши, не входя въ разсмотрѣніе ихъ содержаній въ смыслѣ вліянія на моральное настроеніе какъ офицерскаго состава, такъ и въ особенности нижнихъ чиновъ армій. Между тѣмъ неразборчивое сообщеніе въ депешахъ всякой болтовни агентовъ о ходѣ мирныхъ переговоровъ, о контрибуціи и т. д., идя въ разрѣзъ съ недавнею, объявленною въ приказѣ Главнокомандующаго, Высочайшей депешею о продолженіи борьбы,— шатаетъ Вѣсти.


— 42 —

слабые умы въ рядахъ арміи, увлекаетъ ихъ мыслью замиренія и возвращенія на родину, внушаетъ убѣжденіе, что продолженіе войны не есть неизбѣжная, неустранимая необходимость ради чести арміи и Россіи. Командующій арміей полагаетъ настоятельно необходимымъ допускать печатаніе агентскихъ депешъ только со строгою разборчивостью, о чемъ и поручилъ мнѣ просить Васъ доложитъ Главнокомандующему”.

На этомъ письмѣ была положена резолюція генералъ-квартирмейстера: „Главнокомандующій не призналъ это возможнымъ".

Оставаясь на этой точкѣ, зрѣнія, генералъ-квартирмейстеръ находилъ допустимымъ, напримѣръ, когда послѣдовало сообщеніе о бунтѣ на броненосцѣ „Князь Потемкинъ Таврическій” — опубликовать извѣстіе объ этомъ событіи въ „Вѣстникѣ”. Телеграмма, правда, была сокращена, а главное — была нѣсколько передѣлана стилистическая сторона сообщенія. Но Главнокомандующимъ было приказано повременить съ этимъ опубликованіемъ. Въ іюлѣ и августѣ перестали совсѣмъ поступать статьи изъ арміи, и получались лишь многія письма, такъ или иначе реагировавшія на вопросы войны и мира.

Изъ поступившаго матеріала за этотъ періодъ можно отмѣтить приказъ Командующаго 3-й арміей отъ 26 іюля о наступленіи, съ его просьбою напечатать этотъ приказъ въ „Вѣстникѣ”.

Съ разрѣшенія того же Командующаго 3 арміей, старшимъ врачомъ главной квартиры его арміи была предложена къ напечатанію въ „Вѣстникѣ” слѣдующая телеграмма генерала Батьянова, отправленная имъ въ Ойстербай статсъ-секретарю Витте:

„Какъ военный скорблю, а какъ патріотъ и человѣкъ привѣтствую Ваше Высокопревосходительство словами: слава въ вышнихъ Богу и на землѣ миръ”. Ни приказъ генерала Батьянова, ни его телеграмма не были напечатаны въ „Вѣстникѣ, т. к. первый являлся призывомъ къ боевымъ дѣйствіямъ во время переговоровъ о мирѣ, каковой призывъ могъ исходить только отъ Главнокомандующаго, а вторая


— 43 —

имѣла совершенно личный характеръ, а между тѣмъ напечатаніе ея въ „Вѣстникѣ" придавало бы ей какъ бы оффиціальный характеръ.

Послѣ заключенія перемирія, а затѣмъ и мира, „Вѣстникъ” издавался еще до полнаго почти расформированія маньчжурской арміи и кончилъ свое существованіе въ концѣ мая 1906 года. Подъэсаулъ Пиленко, крайне растроившій свое здоровье отъ чрезмѣрнаго нервнаго и физическаго переутомленія, сдалъ редактированіе „Вѣстника" 5 января 1906 года капитану Безкишкину, который въ свою очередь вскорѣ передалъ редактированіе „Вѣстника” мнѣ, бывшему до того времени секретаремъ. редакціи. На мою долю и выпало расформированіе „Вѣстника".

Читатель освободитъ меня отъ выводовъ: они напрашивались сами собою во время чтенія этихъ записокъ. Скажу только въ заключеніе, что организація періодическаго изданія, подобнаго „Вѣстнику", должна непремѣнно имѣться въ виду при подготовкѣ нашей арміи къ войнѣ и входить въ планъ первоначальныхъ дѣйствій при формированіи будущаго полевого штаба, ибо армія, какъ бы ни была совершенна ея подготовка, учится войнѣ — на войнѣ, и роль такого „Вѣстника" въ данномъ случаѣ незамѣнима никакими — ни приказами, ни приказаніями.



Комментарии приветствуются info@personalhistory.ru.
© 2022 Борис Алексеев. Использование, иное, чем для персональных образовательных целей, требует согласования.
Последнее изменение 05.10.2022 18:21:16